Национальные правительства ведущих государств мира теряют монополию на формирование глобальной повестки дня. Вместо этого наиболее консолидированной и влиятельной силой становятся представители крупного технологического бизнеса, имеющие четкое видение будущего и ресурсы для его воплощения, в то время как традиционные политические институты страдают от внутренних противоречий.
Об этом сообщил доктор экономических наук, глава аналитического центра Advanter Group Андрей Длигач в эфире политолога Юрия Романенко.
Аналитик отметил, что на глобальной арене сейчас действует много игроков, пытающихся получить свое влияние. При этом у государственных лидеров часто нет единой и целостной стратегии, так как на них давят различные группы интересов. В частности, это касается ситуации в Соединенных Штатах, где политика Белого дома является результатом сложных компромиссов.
"Штаты не равны Трампу, хотя в большой степени равны администрации. А внутри этой администрации много сил. И почему Трампа колбасит? Не только потому, что он зарабатывает — это вторичное. Первичное то, что там есть много сил, которые на него влияют", — отметил Длигач.
Похожая размытость стратегического курса наблюдается и в Европе, где отсутствие единого центра принятия решений мешает формированию монолитной позиции. Аналогичные расхождения между личными амбициями политиков и государственными интересами эксперт видит и на Ближнем Востоке.
"Европейский Союз — это хромая утка, в которой много сил влияния. Есть национальные лидеры, но нельзя сказать о единой стратегии ЕС. В Израиле стратегия Нетаньяху и стратегия государства, кажется, тоже не эквивалентны", — заметил эксперт.
В противовес коллективным системам, авторитарные режимы демонстрируют полное слияние интересов лидера с государственной машиной. В то же время для Украины отсутствие четко артикулированной стратегии на данном этапе может быть не только проблемой, но и окном возможностей.
"Стратегия Си в большой степени — это стратегия Китая. Стратегия Путина равна стратегии России. А стратегии Украины, например, во-первых, нет. Но это значит, что есть шансы", — пояснил он.
Размышляя о будущей роли Вашингтона в мире, экономист указывает на внутренний конфликт между глобальным лидерством и политикой изоляционизма. Это противоречие заставляет американскую администрацию действовать хаотично, пытаясь совместить несовместимые подходы.
"Если мы говорим об интересах Штатов, то здесь есть развилка. Первая — устанавливать гегемонию. Другая — доктрина Монро 2.0: национальная стратегия, закрытие в собственных интересах и быстрое наведение порядка там, где это возможно. Это параллельные два слоя стратегии, которые реализует один и тот же человек, поэтому его и ковбасит", — заявил Длигач.
На фоне политических колебаний Запада, Пекин действует более прагматично, переориентируя свои финансовые потоки на новые стратегические рынки: "Китай вывел инвестиции заблаговременно и проинвестировал в Саудовскую Аравию".
По словам Длигача, глобальный ландшафт формируют разные силы. Среди них есть семьи с их местными интересами, религиозные группы, конвенциональный бизнес и другие. Однако именно представители технологического сектора имеют наибольшее преимущество благодаря своему прагматичному подходу.
"Техноолигархи — это одна из сил. Они наиболее консолидированная с наиболее четкой архитектурой будущего и наиболее, скажем так, концентрированная сила, которая знает, что кого-то нужно использовать, и используют", — подчеркнул эксперт.
Длигач акцентировал, что это горизонтальное влияние базируется на технологической мощности. Он заметил, что даже такие страны, как Россия и Китай, имеют более четкие стратегии, которые часто отождествляются непосредственно с их лидерами. На фоне всего этого разрушители старых систем сейчас более понятны и проявлены, чем архитекторы новых проектов, так как последним еще рано раскрывать свои карты до полного разрушения существующего ландшафта.
