Непрерывные антикоррупционные чистки Си Цзиньпина давно вышли за рамки обычной борьбы с соперниками за власть. Двое аналитиков Asia Society Policy Institute утверждают, что кампания превратилась в масштабный институциональный проект — сам Си называет его "самореволюцией" — и его настоящая цель сделать Коммунистическую партию Китая вечной.
Как передает "Хвиля", об этом пишут Нил Томас и Шэнью Ван в колонке для Foreign Affairs. Авторы отмечают, что традиционное объяснение чисток как сведения личных счетов упускает масштаб того, что на самом деле происходит в КНР. То, что начиналось как антикоррупционный нажим, стало разветвленной системой управления кадрами, навязывания политических приоритетов и контроля за исполнением решений.
Масштаб поражает. В 2025 году партийные органы дисциплинарного контроля Китая возбудили более миллиона дел — почти всемеро больше, чем в год, когда Си возглавил страну. В январе Си неожиданно убрал из Центральной военной комиссии генералов Чжан Юся и Лю Чжэньли, фактически опустошив орган, годами подвергавшийся проверкам. В начале апреля под следствие попал бывший глава Синьцзяна Ма Синжуй — впервые с постмаоистской эпохи в течение одного пятилетнего срока пали трое членов Политбюро.
Томас и Ван обращают внимание, что во второй срок Си характер кампании изменился. Число снятых чиновников министерского ранга и выше упало с 26 в первом сроке до 13 во втором, причем ни одного члена Политбюро или Центральной военной комиссии среди них не было. Но дисциплинарная машина параллельно углублялась. В 2018 году в Китае создали Национальную надзорную комиссию, распространив полномочия Центральной комиссии по проверке дисциплины на всех госслужащих. Постоянные дисциплинарные офисы появились во всех центральных ведомствах и министерствах.
Корни мировоззрения Си авторы видят в двух травматических примерах: распаде СССР и цикле упадка китайских династий. Си говорит о "глубокой обеспокоенности" долгосрочным выживанием партии и любит цитировать эссе IX века о падении династии Цинь, где главной причиной краха названа внутренняя коррупция, а не внешняя угроза. Его "второй ответ" на исторический цикл подъема и падения — дополнение к старому призыву Мао Цзэдуна "пусть народ контролирует правительство" — и есть самореволюция.
Результаты, по мнению авторов, неоднозначные. Есть заметные улучшения. Индикаторы мирового управления Всемирного банка показывают, что за время правления Си Китай вышел заметно выше среднего уровня стран с доходом выше среднего и по контролю коррупции, и по эффективности правительства. Исследование зафиксировало, что дисциплинарный нажим сократил загрязнение воздуха в городах примерно на 20,3%. Антикоррупционная работа в бедных уездах уменьшила произвол чиновников и улучшила доступ домохозяйств к формальному кредиту и социальным выплатам.
Но Томас и Ван называют серьезные издержки такого подхода. Жесткая централизация толкает чиновников на местах к избеганию рисков, формальному исполнению и сокрытию плохих новостей. Вспышка COVID-19 в Ухане, пишут авторы, показала, как страх наказания за сообщение плохих новостей может задержать реакцию на зарождающуюся угрозу. Сам Си, похоже, фрустрирован. Он с необычной откровенностью пожаловался: "если я не пишу комментариев к докладам, ничего не делается".
Последствие для внешнеполитического поведения Пекина существенное. Лидер, поглощенный кадровой политикой и внутренней дисциплиной, может проводить жесткую внешнюю политику, но, как пишут авторы, "вероятнее всего будет избегать действительно высокорискованных шагов". Последние чистки в армии, добавляют они, сделают любую войну в ближайшей перспективе сложнее для ведения.
Более глубокая ставка Си, по мнению Томаса и Вана, идеологическая. Он пытается построить, как это формулируют авторы, "альтернативную операционную систему" — подтверждение того, что авторитарный режим может сохранять себя через внутреннюю дисциплину, а не через выборы, суды или свободную прессу. Самореволюция, в их прочтении, является заменителем преемственности: ставка на то, что партию можно сделать настолько дисциплинированной, чтобы она пережила что угодно — в том числе и самого Си.
