Иран вступил в войну против сильнейшего государства мира и самой мощной армии Ближнего Востока — и по всем военным показателям ее проиграл. Но именно Тегеран сегодня диктует условия мира. Таков центральный парадокс войны, который разбирают двое западных аналитиков.
Как передает "Хвиля", об этом в колонке для War on the Rocks пишут Пнина Шукер и Эндрю Милберн.
По их мнению, США и Израиль вели войну, которую считали сугубо военной, тогда как у Ирана была собственная теория победы, которую противники так и не поняли. Ее суть проста: выжить достаточно долго, чтобы навязать оппоненту издержки — через удары по странам Залива и "карту Ормуза".
Авторы напоминают, что еще в 2005 году Корпус стражей исламской революции разработал доктрину "мозаичной обороны" — децентрализованную систему командования, рассчитанную именно на то, чтобы пережить обезглавливающие удары, которыми и началась эта война. "У нас было два десятилетия, чтобы изучить поражения армии США к востоку и западу от нас. Мы учли эти уроки", — заявил в начале кампании министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи.
Главной уязвимостью оказался Ормузский пролив. По словам аналитиков, Вашингтон годами определял его как ключевой риск войны с Ираном, но к сценарию реального перекрытия не подготовился. Иранские планировщики, наоборот, построили вокруг этого всю стратегию. Дешевые дроны и ракеты Тегерана стоили тысячи долларов, тогда как перехватчики против них — миллионы. Более слабый противник превратил зависимость врага от дорогих систем в собственное оружие.
Удары по государствам Персидского залива, отмечают авторы, несли четкий сигнал: поддержка этой войны имеет цену. Когда Иран попал по нефтяному терминалу ОАЭ, Кувейт и Саудовская Аравия закрыли небо для американских военных самолетов. Операция Project Freedom по сопровождению танкеров через пролив развалилась за несколько дней, как только Саудовская Аравия отказала в базировании — даже после личного вмешательства Трампа.
Цену войны для самого Ирана авторы не преуменьшают. Хаменеи погиб в первых ударах, ракетный арсенал сократился, флот фактически перестал существовать, ядерная инфраструктура остановлена, экономика понесла новые разрушения. "На бумаге это был разгром", — пишут они. Но Тегеран хотел меньшего — выжить. И это дало ему переговорную позицию сильнее, чем до войны.
Показательной авторы называют саму последовательность соглашения. Еще до того, как Иран должен решить хоть один сложный вопрос — ядерные запасы, ракеты или прокси, — США снимают морскую блокаду, выводят силы из окрестностей Ирана, дают санкционные послабления и размораживают активы. "Сначала заплати, проверяй потом — это не стратегия. Это рычаг, покидающий комнату", — цитируют они одного аналитика.
Для Израиля итог еще жестче. Один израильский дипломат назвал результат "славным провалом". По данным авторов, когда Нетаньяху давил на удары в Бейруте, ставившие соглашение под угрозу, Трамп позвонил ему и сказал, что без американской защиты тот "сидел бы в тюрьме". Общий вывод колонки: война завершилась — но на условиях, написанных в Тегеране.
Ранее "Хвиля" публиковала разбор Foreign Affairs о том, кто на самом деле выиграл 107-дневную войну. О том, почему Ормуз стал для Ирана важнее ядерной бомбы, рассказывали Вали Наср и Наргес Баджогли. Также мы писали, как США и Иран снова сцепились за Ормузский пролив.
