Индия — самая населённая страна мира и четвёртая экономика планеты, которая скоро может стать третьей. В начале июля премьер-министр Нарендра Моди совершил стремительное турне по Индо-Тихоокеанскому региону, с 6 по 11 июля побывав в Индонезии, Австралии и Новой Зеландии. Со стороны это выглядело чередой торговых сделок и дипломатических любезностей. Для Джорджа Фридмана, председателя и основателя Geopolitical Futures, за этим стояло нечто большее: момент, когда Индия встроилась в рыхлое кольцо государств, складывающееся вокруг Китая. В этом выпуске Talking Geopolitics ведущий Кристиан Смит спрашивает его, что на самом деле означает поездка Моди — и почему её последствия могут выйти далеко за пределы Тихого океана.
Не просто ещё одна поездка Моди
Кристиан Смит: Джордж, всю последнюю неделю премьер-министр Индии встречался с коллегами в Австралии, Новой Зеландии и Индонезии. Но Моди объездил множество стран — около сотни с момента прихода к власти. Чем особенна эта поездка? Разве это не просто очередной визит в очередную страну?
Джордж Фридман: Нет. В каждой из этих стран — а ещё в Японии, чей премьер до этого приезжал в Индию, и во Вьетнаме, который сделал то же самое, — была достигнута договорённость о совместной обороне, работе в сфере безопасности, стратегическом взаимодействии. Так что речь шла о чём-то существенном. Это был не просто визит. Он создал структуру стран, тесно связанных друг с другом, и теперь в неё входит Индия — как оборонная сила, направленная прежде всего против Китая.
Всё это вытекает из простого факта: США, если оставить в стороне Иран, хотят дистанцироваться от региона. Точно так же, как они решили, что Европа вполне способна защитить себя и экономически, и в военном отношении, то же самое они говорят про Азию. Японцы наращивают военную мощь. Австралийцы тоже. Даже Новая Зеландия. Теперь к ним присоединяется Индия. Взгляните на карту — и увидите целую линию стран по всему периметру Китая.
Кристиан Смит: Вы называете это чем-то вроде оборонного пакта. Но что это значит на практике? Ведь это не совсем альянс.
Джордж Фридман: Они не гарантируют друг другу, что нападение на одного — это нападение на всех. Это признание того, что у них есть общие фундаментальные стратегические и оборонные интересы. На практике это означает совместное развитие оборонного потенциала.
Общие интересы без гарантий
Джордж Фридман: Индия превращается в очень развитую технологическую страну. Есть Япония, есть Австралия, есть и Новая Зеландия. У всех — колоссальные возможности. Уже просто обмениваясь вооружениями и позволяя каждому сосредоточиться на чём-то своём, они получают куда больше пространства для манёвра. А в основе всего лежит один общий интерес. Единственный интерес, который у них по-настоящему общий, — сдерживать Китай.
Вспомните: Индия вела бои на своей границе с Китаем. Вьетнам после Вьетнамской войны подвергся китайскому вторжению. Японцы сидят и смотрят на китайцев, всерьёз опасаясь, что США уходят. Так что это новая геополитическая конструкция, возникающая тем же путём, каким Европа пытается понять, как ей защищаться, не опираясь на Вашингтон. Визит Моди в страны, которые и так уже сотрудничали, поставил точку — потому что подключил Индию. Теперь перед Китаем крупная сухопутная держава, которая уже воевала с китайцами — причём Китай был агрессором, а Индия оборонялась — и побеждала их в тех небольших стычках. Это серьёзно.
Кристиан Смит: То есть так же, как США хотят, чтобы НАТО и европейцы сами о себе позаботились, теперь это происходит и в Азии.
Джордж Фридман: Да — и таким образом, что Китай оказывается в потенциально трудном положении. Не обязательно трудном, но, если он надавит слишком сильно, — возможно. Это его ограничивает.
Кристиан Смит: Это начало более долгого процесса сближения между этими странами?
Джордж Фридман: У всех у них общий интерес. Китай — огромная экономическая сила и серьёзная военная держава. Ни одна из этих стран поодиночке не смогла бы защититься от китайской агрессии, и уж точно ни одна в одиночку не смогла бы что-либо предпринять против Китая. Но соедините их вместе, используйте географию этих стран и оси, вдоль которых они могут действовать, — и вы создаёте для Китая фундаментальную проблему. В этом и был весь смысл.
Индонезия затыкает горлышко
Кристиан Смит: Об Индонезии мы в подкасте раньше почти не говорили. Это была интересная часть поездки Моди. Почему она важна в этой картине?
Джордж Фридман: Индонезия развивается очень хорошо. Это крупный производитель природных ресурсов — нефти и многого другого, включая редкоземельные металлы. Но всё решает география. Острова Индонезии перекрывают Китаю — да и кому угодно — проход между Индийским океаном и Тихим. Когда в игре Индонезия, для Китая это становится настоящей проблемой, потому что у Китая нет полноценного порта на Индийском океане. Его доступ к этому океану, а отчасти и к Европе с другими рынками, можно перекрыть, если Индонезия того захочет.
Не то чтобы это должно случиться — не думаю, что этого хотят индонезийцы или другие азиатские страны, вовлечённые в процесс. Но так возникает структура, при которой риск для Китая, реши он действовать шире, становится значительным. И, что важнее, она географически сжимает зону военной досягаемости Китая. Именно этого и хотели США после того, как начали сворачивать присутствие — после того, как поехали в Пекин и попытались договориться с Си. Эта договорённость будет развиваться; в сентябре в США пройдёт саммит, куда приедет Си. Так что с американской точки зрения это ровно то, что они хотели увидеть: эти страны решают, что им лучше работать сообща, а Вашингтон эти отношения полностью поддерживает. С точки зрения США это подарок судьбы. С точки зрения Китая — сущий кошмар.
От рыхлого Quad к реальной коалиции
Кристиан Смит: Австралия и Япония и так уже тесно сотрудничали. Что меняется теперь?
Джордж Фридман: Самое важное — что в коалицию вошли индийцы. Они и раньше были частью неформального объединения под названием Quad — Япония, США, Австралия и Индия. Но Quad никогда не был альянсом. Это были учения.
Кристиан Смит: Quad ведь всё ещё существует — в той или иной форме?
Джордж Фридман: Да, но это не так уж важно. Раз в год они собирались и выходили в море. Я даже не знаю, были ли это письменные соглашения или просто договорённости. И это точно не было общим пониманием по Китаю или сотрудничеством в разработке вооружений. Китай очень силён в технологическом развитии — но сведите вместе Индию, Австралию, Японию и Вьетнам — и получается уже очень высокотехнологично. Это солидные страны, ведущие крайне жёсткую игру. И для Китая это проблема куда большая, чем когда-либо были одни США.
Кристиан Смит: Индия всегда была слабым звеном в Quad — не потому, что Индия плоха, а потому, что она была не так вовлечена, как Япония, Австралия и США. Это начинает меняться?
Джордж Фридман: Индия теперь крупная экономика. Она сталкивается с вызовами со стороны таких стран, как Пакистан, с которым недавно воевала, а за Пакистаном стоит Китай. Так что Индия снова, как и в прошлом, начинает видеть в Китае проблему. Она понимает и то, что Китай — морская держава, чья торговля зависит от доступа к Тихому и Индийскому океанам. И она видит, что сделала Япония. Япония была пацифистской, потом пассивной. Но после того как пришёл Трамп и начал сворачивать присутствие — и всё теснее общаться с китайцами, — японцы резко нарастили оборонные расходы и возможности, отчасти в связке с Австралией и Новой Зеландией. Соедините всё это — и увидите то, что уже сложилось. Теперь Индия рассчитывает, что угроза с моря и угроза с суши будут держать Китай в спокойствии, а может, и в довольстве.
Арифметика войны на два фронта
Кристиан Смит: Экономики Индии и Японии близки по размеру, но даже вместе это лишь примерно половина китайской. Если сложить военные потенциалы Индии, Индонезии, Австралии, Японии, Филиппин, Вьетнама и Новой Зеландии против китайского в гипотетической военной игре — справятся ли они с Китаем без США?
Джордж Фридман: Проблема для Китая в том, что ему пришлось бы наступать по суше в одном направлении и морскими силами — в другом. Когда у вас крупная армия, но её приходится растягивать по совершенно разным фронтам на огромной территории, её эффективность падает. Чем сильнее приходится распылять силы, тем слабее они в каждой отдельной точке. Это фундаментально влияет на военный баланс.
Возникает и другая ситуация: если Китай решит затеять пограничный спор с Индией, не гарантированно, но возможно, что австралийцы, индонезийцы или японцы захотят как-то на это ответить. Они уже не могут сбрасывать со счетов скоординированную оборону, если на одного из них нападут. Это не предрешено, но теперь Китаю приходится закладывать такую вероятность.
Кристиан Смит: В начале месяца мы видели, как Австралия подписала то, что некоторые назвали неожиданными оборонными пактами с Фиджи и Папуа-Новой Гвинеей. Китай даже запустил ракету в день заключения сделки с Фиджи. Это часть той же картины?
Джордж Фридман: Безусловно. Когда речь о доступе к океану, острова значат очень много. Филиппины в этой конкретной договорённости не участвовали, но у США там четыре базы. Это цепь островов — и очень опасная цепь, расположенная там, где она есть, между Японией и Австралией. Складывается своего рода санитарный кордон, и эти небольшие острова очень важны. У США есть крупная база на Гуаме, и в случае китайского вторжения на Тайвань именно с неё, скорее всего, запускали бы ракеты. Такие места, как Папуа-Новая Гвинея, — а Папуа-Новая Гвинея вовсе не маленький остров, — прекрасные точки, чтобы перекрыть китайцам путь. Эти островные цепи оседлали морские пути. На плохой карте вы их можете и не заметить, но они там, и, если на них есть средства, они способны перекрыть проходы.
Дверь, которую Китаю пришлось бы открывать дважды
Джордж Фридман: Когда-то у Японии существовала так называемая проблема первой островной цепи. Первая цепь шла от Японии через Филиппины вниз к Австралии. Японии было трудно прорваться в Тихий океан — во-первых, потому что эти острова были враждебны и укомплектованы гарнизонами, а во-вторых, потому что, даже прорвавшись в океан, трудно было вернуться. Это была дверь, через которую нужно пройти дважды. Так вот, это первая островная цепь — только на стероидах. Она не просто делает то же самое — она ещё и перекрывает Китаю выход в Индийский океан, и вдобавок, если завяжется морское сражение, оно может спровоцировать реакцию Индии.
Всё это сделано намеренно. Это не НАТО. Это не "нападение на одного — нападение на всех". Это просто набор возможностей. Но Китай оказывается в положении, когда ему приходится представлять, как поступит другая сторона. Любую агрессию, которую он, возможно, обдумывает — а на бумаге у него это наверняка есть, — становится труднее оправдать. Не знаю, решится ли он когда-нибудь на это, но такой расклад снижает шансы. Нет никакого соглашения, что эти страны придут друг другу на помощь, но Китай не может исключать, что придут. Нападение на Японию напрямую Индию не затронет — но дело не в том, что индийцы любят японцев или ненавидят агрессию. Если Китай разобьёт Японию — кто следующий?
Кристиан Смит: Ничто не указывает, что Китай хочет всё это затевать. Но для стран не редкость держать планы про запас.
Джордж Фридман: В Австралии есть убеждение — понимание, — что Китай изучал, как при необходимости вывести из строя её критическую инфраструктуру. Такие планы существуют. А что до того, с кем Китай ещё может заключить сделку в Тихом океане, — стран осталось немного. Филиппины прочно находятся в зоне американского присутствия. Япония привязана к США и теперь тесно связана с Индией. Австралию трудно ударить — это огромная страна. На карте видно, что это не стена, а очень хорошая ограда вокруг них.
Что до планов — я уверен, что у моей собственной страны есть план вторжения в Китай. Мы никогда его не осуществим, но план есть. Планирование — это то, чем занимаются военные; они прорабатывают любой худший сценарий. Китайцы наверняка об этом думали, но они очень старательно избегают прямого морского боя. Они преследуют корабли, досаждают Тайваню — но единственное, чего они не делали, кроме как против Индии в небольшом масштабе, — это войну они не начинали. Так что всё выстроено нежёстко, потому что всерьёз никто не ждёт, что Китай двинется. Они не сидят в ожидании, как мы в холодную войну, когда думали, что советские войска вот-вот хлынут через Германию. Но это подталкивает Китай к осторожности — и, возможно, к тому, чтобы он занял менее агрессивную позицию ради экономической выгоды. Не забывайте: эти страны не только соперники, но и потребители китайских товаров, особенно Индонезия. Так что для Китая возникает новая необходимость в осторожности, и это хорошо ложится в канву саммита Си и Трампа, где они в принципе договорились не враждовать — толком не уточнив, как именно.
Редкоземельные металлы и клей торговли
Кристиан Смит: А что с Соломоновыми Островами, которые предпринимали попытки сблизиться с Китаем?
Джордж Фридман: На данном этапе это делает Соломоновы Острова — там находится Гуадалканал — куда более ценным активом для американцев, так что цену они могут поднять. Да, китайцы заинтересуются ими ещё сильнее. Но так же поступят индонезийцы, австралийцы и все остальные. Устроят славный аукцион. Есть районы, которые пока не подключились, но это не значит, что они не подключатся или что готовы, чтобы их прибрали к рукам. Это, наоборот, ставит Соломоновы Острова в куда более выгодное положение.
Кристиан Смит: Вернёмся к Индии. Одна из неловкостей — её отношения с Россией. Япония, Австралия и Новая Зеландия вряд ли в полном восторге от того, насколько близко Индия держится к Москве. Это мешает партнёрству вроде нынешнего?
Джордж Фридман: На сегодня Россия не значима для Индии ни как экономический, ни как военный актив. Россияне намного слабее, чем прежде, так что отношения Индии с ними никого особо не заботят. Индия и Китай ещё столкнутся из-за множества экономик по всему миру — кто за что будет конкурировать. А вот Россия в этом уравнении уже сколько-нибудь заметной роли не играет. Не может.
Кристиан Смит: Вы упомянули редкоземельные металлы. У Австралии их и других критических минералов в избытке. Насколько шаг Индии — это ещё и желание получить их?
Джордж Фридман: С американской точки зрения — а она здесь не лишняя — Китай придерживает поставки различных тяжёлых редкоземельных металлов. Тяжёлые редкоземельные металлы критически важны для оборонных разработок: они нужны для производства магнитов, а магниты незаменимы в дронах и множестве других систем. США сейчас пытаются найти и освоить собственные ресурсы. В той мере, в какой такой актив есть у Австралии, он всегда был критичен для США — и был бы критичен для Индии. Редкоземельные металлы сегодня — то же, чем была нефть в своё время: ключевой элемент в ведении войны. Это ещё одно измерение всей истории.
Кристиан Смит: Многое из того, что обсуждали в Австралии и Новой Зеландии, касалось экономики — торговли. Новая Зеландия подписала с Индией соглашение о свободной торговле. Какую роль торговые сделки играют в более широком стратегическом альянсе?
Джордж Фридман: Они своего рода гарантия сотрудничества. Войны случаются лишь время от времени. Чем теснее переплетены экономики, тем сильнее каждая страна заинтересована в благополучии экономики соседа. Та же история, что и в Европе: было НАТО, но был и Евросоюз, который их переплёл и в каком-то смысле ограничил их способность выступать друг против друга. Так что экономические отношения, важные сами по себе, важны ещё и тем, что дают общий интерес и удерживают всю конструкцию вместе — особенно когда стороны становятся зависимы друг от друга. Экономическое сотрудничество надёжнее подписанного соглашения. Это очень хороший способ гарантировать, что люди продолжат работать сообща.
Новая Зеландия, Россия и разворот Пакистана
Кристиан Смит: Ни один индийский премьер не приезжал в Новую Зеландию сорок лет — что само по себе говорит о значимости этой поездки. При этом Индию и Новую Зеландию разделяют 16 часов лёта. Воевать друг за друга они не будут. Так какой реальный стратегический вес они вместе представляют?
Джордж Фридман: Думаю, это было по просьбе Австралии. Отношения Австралии и Новой Зеландии важны для обеих стран, и Австралия не хотела, чтобы её видели заключающей соглашение с Индией без Новой Зеландии. Иначе Новая Зеландия могла бы решить, что Австралия отдаляется от неё как оборонный партнёр. Моди это ничего не стоило — съездить туда, а у Новой Зеландии есть кое-какие ценные активы: страна небольшая, но не пустячная. И всё же, думаю, это была именно просьба Австралии. Австралийцы хотели показать новозеландцам, что это не Австралия от них отдаляется — они часть общего дела. Там сейчас даже не сезон крикета, так что вряд ли Моди ездил смотреть матч.
Кристиан Смит: А в чём игра Китая? Мы всё время рисуем картину, где Китай стоит в стороне и наблюдает, почти ничего не в силах сделать. Что он может сделать и что сделает?
Джордж Фридман: Любопытнее всего то, что китайцы ведут переговоры с северокорейцами. Выглядит враждебно — но около года назад Китай обратился к Южной Корее и Японии и предложил создать экономическую зону. Те ответили, что согласны, но не до тех пор, пока у Северной Кореи есть ядерное оружие. То есть цена этой сделки — заставить северокорейцев отказаться от такого оружия. Отношения Китая и Северной Кореи давно были плохими, о чём многие не подозревают, но теперь они налаживаются. Для японцев, которые в этом уравнении по-настоящему важны, северокорейское ядерное оружие — фундаментальная угроза. Так что Китай, как я вижу, пытается выстроить отношения получше с Японией и другими в регионе — а те не пойдут на это, пока Китай не разберётся с северокорейцами.
И вот здесь проступает напряжение между Китаем и Россией. Единственным союзником России в войне против Украины была Северная Корея. Китай не то чтобы любит Северную Корею, но теперь, давя на Пхеньян через эти переговоры, он может добиться того, чего так хотят японцы — да и другие азиатские страны: безъядерной Северной Кореи. Южная Корея уже тесно связана с Китаем экономически, и США это ничуть не беспокоит. То, что вы видите, — это итог американской стратегии снижения своего присутствия в мире (Иран пока не в счёт) и невмешательства в подобные конфликты. Азиаты на это откликаются, особенно после соглашения США и Китая, снявшего напряжённость. Сейчас самое время делать такие вещи — когда это не выглядит агрессивно.
Кристиан Смит: А Пакистан? Китай близок с Пакистаном, а Индия и Пакистан не в ладах. Какой рычаг это даёт Китаю в отношении Индии?
Джордж Фридман: Во время короткой войны, вспыхнувшей около года назад, китайцы поставляли Пакистану оружие, пока тот воевал с Индией. Но Пакистан теперь в другой точке. Он посредник между США и Ираном. Это мусульманская страна, и в ходе этих переговоров она в очень хороших отношениях с США. Так что сам Пакистан меняется, отходя от старого вопроса, поднятого Британской империей: является ли Пакистан частью Индии или нет. Думаю, он старается сделать этот вопрос неактуальным, потому что Пакистан превращается в крупного посредника в этой войне и в весомого игрока с тесными связями с Саудовской Аравией и другими. Он смотрит на запад.
Кристиан Смит: Что ж, спорный прогноз — и в самый раз, чтобы на нём закончить. Джордж, как всегда, большое спасибо.
