Дипломатические усилия США с начала 2025 года так и не приблизили окончание войны. Переговорщики встречались в Абу-Даби, Берлине, Женеве, Стамбуле, Париже и Эр-Рияде, спецпосланники курсировали между Москвой и Майами. Массированные удары по Украине и России последних недель показали, что результата это не принесло.
Как передает "Хвиля", об этом пишут Мэтт Уолдман и Сэмюэл Чарап в колонке для Foreign Affairs.
"Активность — это не стратегия", — отмечают авторы. Без продуманного процесса, по их словам, мир остается "далекой абстракцией".
Давление на Путина сейчас сильнейшее с начала полномасштабного вторжения. В июне 2026 года российские войска продвигались менее чем на полквадратной мили в сутки — более чем на 90% медленнее, чем в июне 2025-го. Украинские дальнобойные дроны бьют по энергетике, НПЗ и логистике, срезая доходы бюджета РФ и задевая быт крупных городов. Перед сентябрьскими выборами в Госдуму Кремлю все труднее обеспечить сильный результат партии власти.
Прорыва авторы не обещают. Путин в мае назвал украинскую власть "хунтой", а атаки по городам только усилились. "Ничто из этого не означает, что Путин выберет переговоры вместо войны", — пишут Уолдман и Чарап. Но эту возможность, считают они, стоит хотя бы проверить.
Посредничество в большой войне почти никогда не бывает сольным номером. Боснийские переговоры 1995 года поддерживала контактная группа из Франции, Германии, Италии, России и Британии, в колумбийском процессе 2016-го участвовали Чили, Куба, Норвегия и Венесуэла. Вашингтон же действует в основном сам: европейцы, партнеры из Залива и Турция остаются на периферии. Авторы предлагают создать контактную группу, где ключевые европейские правительства получат четкие роли, а не статус наблюдателей.
Переговоры по Украине собирались урывками, в разных городах и ни разу — с участием Киева, Москвы, Вашингтона и европейцев одновременно. Не было и общего текста: параллельно обсуждали четыре разных проекта — США с Украиной, Европа с Украиной, Россия с Украиной и Россия с США.
"Каждая дипломатическая попытка закончить войну за последние полтора года сопровождалась медиацирком", — констатируют авторы. В качестве примера того, что работает, они приводят двусторонний канал обмена пленными, который действует почти без публичности.
Вместо того чтобы сводить заявленные позиции сторон и подавать территориальные схемы пакетом "бери или уходи", посредникам советуют работать с интересами, которые за этими позициями стоят. Классический пример — Синай: Генри Киссинджер понял, что для Египта главное суверенитет и национальная гордость, а для Израиля — безопасность. Отсюда и формула: вывод войск в обмен на демилитаризацию, мониторинг и американские гарантии. Аналогичный тупик в российско-украинской войне — Донбасс.
План из 28 пунктов, утекший в ноябре 2025 года, и последующие попытки заставить Киев отдать контроль над Донбассом авторы называют типичным случаем чужих решений, навязанных сторонам. Такие договоренности держатся ровно столько, сколько длится давление. Выход Уолдман и Чарап видят в рамочном соглашении: ограниченный набор политических обязательств, подписанный всеми сторонами, который позволяет остановить огонь, а уже потом вести долгие переговоры об окончательном урегулировании.
Ранее "Хвиля" публиковала большой разговор с Сэмюэлом Чарапом о Минске и просчетах Путина. О том, почему у Кремля провалились три плана войны, читайте в отдельном материале. Также мы писали, как в Вене прошли закрытые переговоры отставных чиновников Европы и РФ.
