Главная Украина Как Рейган перевооружил Америку и чему его опыт может научить Трампа

Как Рейган перевооружил Америку и чему его опыт может научить Трампа

12

Роджер Закхайм, директор Института Рональда Рейгана и автор книги "Мир через силу. Как перевооружение при Рейгане принесло победу в холодной войне", стал гостем Аарона Маклина на открытой записи подкаста School of War. Разговор записали в институте 17 ноября, а выпуск опубликовали 20 ноября 2026 года. В разговоре — политическая борьба вокруг перевооружения, переговоры Рейгана с Москвой и трудности, с которыми сталкивается Вашингтон, соперничая с Китаем и пытаясь восстановить свою оборонную промышленность.

Холодная война, которую Картер считал законченной

Аарон Маклин: Вернемся к концу 1970-х. В каком состоянии были вооруженные силы США при Джимми Картере и о чем больше всего спорили, когда речь заходила о военных расходах?

Роджер Закхайм: Прежде всего, мне очень важно, что моя семья сегодня здесь. Я без конца говорил об этой книге как минимум три года, а отец трижды прочитал рукопись. На такое способен только родитель. Я думал, что интереснее всего будет исследовать годы с 1981-го по 1989-й. Когда я закончил работу, я восхищался Рейганом еще больше, чем в начале. Меня удивило, как многое он продумал еще до вступления в должность и как много о перевооружении можно понять, если вспомнить, что привело его к власти.

Я не сомневаюсь, что главной темой выборов 1980 года был мир через силу. Картер считал, что холодная война уже позади. К 1978 году министр обороны Гарольд Браун и другие уже предупреждали его, что есть проблема. Советское вторжение в Афганистан наконец заставило его пересмотреть свой взгляд. Затем был Desert One. Попытка освободить американских заложников в Иране провалилась. Генералы и адмиралы рисковали репутацией, предупреждая, что боеспособность вооруженных сил подорвана. Президенту, который собирается восстанавливать армию, нужно продумать основные направления еще до вступления в должность.

Аарон Маклин: Рейган вырабатывал собственные взгляды на оборону и одновременно искал, как говорить об этом с избирателями. Как он пришел к своим идеям и нашел для них нужные слова?

Роджер Закхайм: Самый важный документ, который я нашел, — текст речи, написанный Рейганом в Калифорнии в 1962 году на личном бланке. Эту речь он так и не произнес. Рейган был убежден, что в полномасштабном соперничестве победит американская система. Спустя годы он сказал об этом еще прямее Дику Аллену, тогда советнику его избирательной кампании: "Мы побеждаем, они проигрывают". Я отношусь к разрядке критичнее, чем к сдерживанию. А Рейган отверг обе стратегии холодной войны почти за двадцать лет до того, как стал президентом. В основе его подхода лежало соперничество в военной мощи.

С 1976 по 1980 год он говорил об этом так часто, что это стало вредить ему как политику. Оппоненты называли его поджигателем войны. Его специалист по опросам предупредил, что, если Рейган продолжит говорить в таком духе, он проиграет. Дик Аллен советовал по-прежнему укреплять американскую мощь и оттеснять Советский Союз с его позиций, но говорить об этом как о пути к миру. Рейган прислушался. Президентские дебаты в конце октября смотрели около 100 миллионов человек. Кажется, слово "мир" прозвучало 25 раз, а "ядерный" — 28. Вопрос был в том, приведет ли такая политика к ядерной войне или обеспечит мир.

[Примечание редакции. По данным Nielsen, которые приводит Комиссия по президентским дебатам, дебаты Картера и Рейгана смотрели 80,6 миллиона человек. [Комиссия по президентским дебатам](https://www.debates.org/debate-history/1980-debates/)]

B-1 и три опоры стратегии Рейгана

Аарон Маклин: Я, например, не знал, как решения Картера по B-1 связаны с тем, что B-52 так долго остается в строю. Ранее в этом году американские B-52 летали над Ираном. Как правило, экипажи моложе самих самолетов. У такого долголетия несколько причин. Одна из них — решение Картера притормозить программу B-1.

Роджер Закхайм: Эти самолеты им в дедушки годятся. История с B-1 не сходила с первых полос. Левые протестовали, Картер обещал закрыть программу, а в его администрации шли споры. В Вашингтоне программу можно объявить закрытой, но денег ей по-прежнему будет хватать на продолжение работы. Картер же действительно хотел покончить с B-1. Рейган выступил против него в одном из коротких радиокомментариев, которые писал сам. Они выходили пять раз в неделю, и их слушали около 20 миллионов человек. Нужно большое мастерство, чтобы объяснить широкой аудитории, при чем здесь бомбардировщик, когда речь идет о сдерживании. Рейган научился этому на радио, и его слушали.

Аарон Маклин: Наращивание военной мощи было одной частью стратегии Рейгана в соперничестве с Советским Союзом. Двумя другими были экономический рост и принципиальная позиция в мире. Я вырос с представлением, что эти три вещи идут рука об руку. В 2026 году найдется немало сторонников одного или другого подхода, но гораздо меньше людей, которые отстаивают все три сразу. Как Рейган их соединял?

Роджер Закхайм: Это было в его характере. Он считал, что руководители страны заставили американцев усомниться в том, что они способны побеждать, быть сильными, построить процветающую экономику и быть великой нацией. В этой утрате уверенности он видел суть вьетнамского синдрома. В стремлении его преодолеть Рейган порой увлекался. В августе 1980 года в речи "Запас прочности" он назвал войну во Вьетнаме благородным делом. В тогдашней Америке услышать такое было поразительно. Я помню дату. 18 августа у меня день рождения. Мне исполнилось три, так что не могу сказать, что помню саму речь.

Он был готов открыто говорить о том, что считает правильным, а что нет. Так было, например, в 1983 году, когда он произнес речь об "империи зла" перед евангельскими христианами в Орландо. Нам бы сейчас не помешало немного этой прямоты. Пегги Нунан, которая, на мой взгляд, понимает дух Америки и постоянно нам о нем напоминает, помогла мне понять, как Рейган видел свою страну. Она приписывала Токвилю мысль о том, что Америке для величия нужна и добродетель. Рейган хотел, чтобы американцы приняли это близко к сердцу. Вспомните его речь на мысе Пуэнт-дю-Ок в 1984 году. Она помогла сформировать у американцев представление о том, кого они называют "Величайшим поколением". Нунан сыграла большую роль в подготовке речи, но сам взгляд на вещи был рейгановским. Память американцев о Второй мировой и представление Рейгана о том, какие ценности должна отстаивать страна, были связаны и с перевооружением, и с его идеей мира через силу.

Борьба за оборонный бюджет

Аарон Маклин: Как складывались первые бюджеты Рейгана? Кто играл в этом ключевые роли и почему они спорили?

Роджер Закхайм: Герой этой части истории — Каспар Уайнбергер. Он почти семь лет был министром обороны, хотя серьезного профессионального опыта в оборонной политике у него не было. Правда, он служил под началом Макартура. Его знали как бывшего директора бюджетного управления по прозвищу "Кэп-Нож". Джесси Хелмс был в ярости оттого, что Рейган выбрал Уайнбергера. Но Уайнбергер был юристом и понимал, чего хочет его клиент. Мой отец работал у него. Рейган хотел восстановить вооруженные силы. Он ждал, что вся его команда поддержит этот приоритет. Вот бы и сейчас у нас были такие руководители. Уайнбергер вступал в борьбу со всеми, с кем приходилось. Дэвид Стокман, новый директор бюджетного управления, думал, что они поладят, ведь оба занимали эту должность. Его ждало горькое разочарование. Мемуары у него получились очень живые, хотя сомневаюсь, что супруги Рейган их оценили. Стокман ошибочно считал, что главным приоритетом Рейгана было восстановление экономики.

Аарон Маклин: В начале 1980-х экономика переживала трудные времена. Доводы Стокмана о том, во что обойдется усиление армии, кажутся убедительными. Как на них отвечал Уайнбергер?

Роджер Закхайм: Он прекрасно умел бороться внутри администрации и мог позвонить Рейгану в любой момент. Большую часть каждой еженедельной записки готовили сотрудники. Первую страницу Уайнбергер писал сам, чтобы перевооружение, рост оборонного бюджета и нужды войск оставались в поле внимания президента. Стокман назвал свой план "Альтернативой медленного роста". Надо же было выбрать такое название для оборонного плана, с которым идешь к Рейгану. Джеймс Бейкер и Эдвин Миз пытались найти компромисс, и в конечном счете Стокман проиграл в Овальном кабинете. В разгар спора Уайнбергер привез Рейгана на "Констеллейшн". Президент впервые оказался на борту авианосца и жал руки членам экипажа. По-моему, это был блестящий политический ход. А главное, Рейган хотел, чтобы страна в мирное время вложила в оборону столько, сколько вложила бы во время войны, даже ценой дефицита бюджета. Это могло предотвратить следующий конфликт.

Ядерное перевооружение и сокращение вооружений

Аарон Маклин: Начнем с ядерного оружия. В 1970-е упор делали на разрядку и контроль над вооружениями. Со временем и сам Рейган серьезно заинтересовался контролем над вооружениями. Как он относился к ядерному арсеналу?

Роджер Закхайм: Сокращение вооружений. Разница существенная. Простите, что перебиваю. Пол Леттоу показал, как много документальных свидетельств желания Рейгана избавиться от ядерного оружия. При этом Рейган был полон решимости модернизировать все три компонента ядерной триады и много тратить на обычные вооруженные силы. Ракета наземного базирования MX создала ему огромные политические проблемы. Он все равно продолжал продвигать программу. С подводными лодками с баллистическими ракетами, вероятно, было проще всего, а еще он старался продвинуть программу бомбардировщика B-2.

Представьте, как сильно людей сегодня тревожит искусственный интеллект, и вполне понятно почему. Умножьте эту тревогу в несколько раз, чтобы понять реакцию на новые ядерные вооружения. В Центральном парке прошла огромная демонстрация, в Европе тоже протестовали. Развернув ракеты средней дальности Pershing II, Рейган взвалил на себя тяжелый политический груз. Я не припомню, чтобы он что-то выиграл на выборах от развертывания этих ракет или от программы MX. Трудности с выбором способа базирования MX даже стали поводом для шутки в шоу Джонни Карсона.

Аарон Маклин: Один из биографов Джорджа Шульца сказал мне, что Рейгана по-настоящему волновало перевооружение, а столь серьезное внимание к дипломатии — целиком заслуга Шульца. Я спрашиваю отчасти ради спора, но такой довод действительно можно услышать. Что вы об этом думаете?

Роджер Закхайм: Я согласен с Генри Нау. Иногда говорят, что в первый срок Рейган был ястребом, а во второй — дипломатом. Первая леди явно предпочла бы, чтобы он чаще встречался с другими лидерами и реже объяснял американцам советскую угрозу по докладу Пентагона "Военная мощь СССР". Но, как показывает Уилл Инбоден в книге "Миротворец", замысел состоял в том, чтобы нарастить мощь и в подходящий момент воспользоваться ею для достижения мира. Эта идея уже была в черновике 1962 года. Рейган представлял, как другая сторона откажется от соперничества, в котором ей не победить, а благородная страна, которая верит в мир, протянет ей руку дружбы и скажет, что места хватит обеим. По-моему, это говорит о поразительной проницательности. Рейган думал так задолго до Шульца. Я при этом очень люблю Шульца. Представляясь, он прежде всего говорил, что служил в морской пехоте. В нем тоже было что-то от ястреба.

Количество, технологии и заводы

Аарон Маклин: Оглядываясь назад, мы обычно замечаем технологические достижения и то, какое преимущество они дали США. Поначалу большое значение придавали и самому количеству вооружений. Что было важнее всего в наращивании обычных вооруженных сил, в том числе в Европе?

Роджер Закхайм: Нужны и технологии, и достаточное количество техники. Джон Леман добивался, чтобы флот вырос до 600 кораблей. В те годы выпустили около 8 тысяч танков, строили F-15, F-16 и F/A-18. Рейган постоянно говорил, что не собирается выставлять против каждого советского танка, ракеты или истребителя по американскому танку, ракете или истребителю. Я бы сказал, ему нужно было стать достаточно сильным, чтобы советская сторона моргнула первой. Суть была в том, чтобы показать: Америка способна вкладывать серьезные средства из года в год.

Рейгану досталась в наследство от времен Вьетнама оборонная промышленность, способная нарастить выпуск вертолетов Apache и Black Hawk, танков Abrams, боевых машин Bradley и самолетов F-16 и F/A-18. Он мог опереться на уже существующие заводы и производственные мощности. Сегодня это намного сложнее. Думаю, со временем мы поймем, что ставка на "дивиденды мира" при Клинтоне была очень неудачной. Я засиживался допоздна, изучая этот вопрос уже после того, как закончил книгу. В 1987 финансовом году мы выпустили 700 ракет-перехватчиков Patriot. Подумайте, как мало таких ракет у нас есть для украинцев, которые подвергаются атакам Путина, или как мало таких ракет было на наших базах для защиты от российских беспилотников и ракет. Сколько мы можем выпустить в этом году? Шестьсот. Поразительно.

Почему Рейган взялся за противоракетную оборону

Аарон Маклин: Почему Рейган так упорно отстаивал Стратегическую оборонную инициативу — крайне спорную программу, известную как "звездные войны"? Сейчас видно, сколько проблем она создала Советскому Союзу.

Роджер Закхайм: Рейган задумался об этом еще до вступления в должность. В NORAD его впечатлила аппаратура, которая могла обнаружить летящие в сторону США баллистические ракеты. Он спросил, что Соединенные Штаты могут сделать, узнав о нападении. Ему ответили: нанести ответный удар. Для поколения, выросшего на идее гарантированного взаимного уничтожения, это было логично. Рейгана ужасала мысль, что у главнокомандующего может не оказаться другого выхода, кроме как ввязаться в обмен ядерными ударами. О противоракетной обороне он думал и во время поездки в Ливермор, еще будучи губернатором.

Ситуация обострилась в 1982 и 1983 годах, когда никак не удавалось решить, где разместить ракеты MX. Это была политическая катастрофа, и Уайнбергер воевал с Конгрессом. Программу спасла двухпартийная комиссия под руководством Брента Скоукрофта. Велика здесь заслуга Гарольда Брауна. Войдя в комиссию, бывший министр обороны Картера дал Рейгану политическое прикрытие. Тем временем военачальники теряли терпение. Начальник военно-морских операций сказал Рейгану, что они в стратегическом тупике. Бад Макфарлейн и военное руководство снова взялись за противоракетную оборону, и Рейган был готов их выслушать.

Инициатива исходила из Белого дома. Уайнбергер узнал о ней от советника Рейгана по национальной безопасности Уильяма Кларка, а не от самого президента. Этой программе, которую Тед Кеннеди назвал "звездными войнами", Рейган посвятил последние несколько минут своей речи в марте 1983 года. На мой взгляд, она изменила ход холодной войны. Вместе с программой MX и развертыванием ракет средней дальности в Европе она дала советскому руководству серьезный повод для тревоги.

Трамп, Китай и борьба за перевооружение

Аарон Маклин: У меня есть теория, что все, что было важно в 1980-х, по-прежнему важно для Трампа. Иран, торговые споры с Японией и Южной Кореей и даже музыка Эндрю Ллойда Уэббера. Судя по сообщениям, перед саммитом в четверг он обдумывает вопрос ядерного разоружения. Это тоже напоминает о Рейгане. В чем нынешняя внешняя и оборонная политика соответствует рейгановской идее мира через силу, а в чем расходится с ней?

Роджер Закхайм: Я благодарен Трампу за то, что он устраивает встречу с мировыми лидерами в ту же неделю, когда вышла моя книга. Очень щедрый жест. Называйте это новой холодной войной или как угодно, но вызов со стороны Китая не менее серьезен, чем в свое время со стороны Советского Союза, а возможно, даже серьезнее. Легко недооценивать прежнюю угрозу, когда знаешь, что мы победили. В 1983 году угроза со стороны СССР была огромной. Я не вполне понимаю, какой позиции Трамп придерживается сейчас. В его первый срок к аналогии между соперничеством с Китаем и холодной войной относились вполне серьезно. Сегодняшний подход больше похож на разрядку или сдерживание. Рейган хотел оттеснить Советский Союз с его позиций. Сегодня я не вижу ничего подобного.

В Овальном кабинете у Трампа за плечом висит портрет Рейгана. Трамп — первый со времен Рейгана президент, который шел на выборы с лозунгом "мир через силу". Между президентствами Рейгана и Трампа так говорить было трудно из-за затяжных войн в Ираке и Афганистане. А чтобы собрать коалицию в поддержку долгосрочных вложений в оборону, нужно убедить американцев, что эти вложения не приведут к бесконечным войнам. И крайне левые, и крайне правые говорят, что сила ведет к вооруженному конфликту. Рейган отвергал эту мысль, и, думаю, Трамп тоже. Я бы сказал, что по нашим опросам мир через силу поддерживают от 60 до 70 процентов, но вокруг этих трех слов по-прежнему идет серьезная политическая борьба.

Аарон Маклин: Трамп запросил 1,5 триллиона долларов на оборону. Пока неясно, чем все закончится. Что бы вы посоветовали ему, чтобы подобраться как можно ближе к этой сумме?

Роджер Закхайм: Вооруженные силы не восстановить, если президент сам не будет на этом настаивать. Одного бюджетного цикла мало. Рейган добивался перевооружения семь лет. Он шел на компромисс по цифрам и снова вступал в борьбу за следующий бюджет. Все знали, что перевооружение для него в приоритете. Трампу тоже нужно лично отстаивать эту программу. К 1987 году, а возможно, уже в 1986-м или даже раньше, Уайнбергер стал практически персоной нон грата в комитетах, которые курировали его ведомство. Пит Хегсет тоже вряд ли может рассчитывать на теплый прием от обеих партий в Конгрессе. Сходство в том, как у них складываются отношения с законодателями, от которых зависит финансирование. Рейган сам звонил таким людям, как председатель бюджетного комитета Пит Доменичи и Джозеф Аддаббо, возглавлявший подкомитет Палаты представителей по оборонным ассигнованиям. Я нашел в архивах журналы телефонных звонков, где Рейган отмечал, что снова звонил Аддаббо. В дневнике он записал, что Аддаббо нравятся только те оборонные программы, по которым что-нибудь производят в Куинсе. Президенту нужно самому включиться в переговоры и договориться. Постом в Truth Social этого не добиться.

Урок Рейкьявика

Аарон Маклин: Какой урок из переговоров Рейгана на высшем уровне пригодился бы на беспрецедентной трехсторонней встрече Си Цзиньпина, Владимира Путина и Трампа, которая должна состояться 19 ноября?

Роджер Закхайм: Я бы вспомнил Рейкьявик в 1986 году. Встреча состоялась примерно за месяц до промежуточных выборов, на которых Рейган потерял и Палату представителей, и Сенат. Я вижу здесь параллели с последними промежуточными выборами. Вспоминают 1974 год и Уотергейт. Я думаю о 1986-м. Демократы получили тогда 55 мест в Сенате и 255 в Палате представителей. Представьте политического советника, который предлагает Рейгану поехать в Исландию, отклонить предложение Горбачева о ликвидации советского ядерного арсенала и вернуться домой, потому что Рейган не готов отказаться от Стратегической оборонной инициативы. С точки зрения выборов это вряд ли выглядело удачным решением. Но поступить так было правильно. Рейган понимал то, чего тогда не понимали другие. Именно эта инициатива в итоге сломит Горбачева и Советский Союз. На той встрече нужно было показать Горбачеву, что Рейган не откажется от противоракетной обороны. Заключение сделки не было целью. Затем Рейган выступил по телевидению и объяснил, что произошло. Сейчас такое редко увидишь. Он сказал американцам, что защитит их свободу и будущее. Он считал, что пожертвует и тем и другим, если примет условие Горбачева.

[Примечание редакции. В 1986 году демократы получили большинство в Сенате и сохранили большинство в Палате представителей, где у них было 258 мест в новом составе Конгресса. В предложениях, обсуждавшихся в Рейкьявике, стратегические наступательные вооружения и баллистические ракеты рассматривались отдельно. Стороны так и не договорились об ограничениях на американскую ПРО, которых добивался Горбачев. [Архив Палаты представителей](https://history.house.gov/Congressional-Overview/Profiles/100th/) · [Библиотека Рейгана](https://www.reaganlibrary.gov/archives/speech/address-nation-meetings-soviet-general-secretary-gorbachev-iceland)]

Дивиденды мира и оптимизм Рейгана

Джейн Харман: Меня впервые избрали в Конгресс в 1992 году, и тогда уже говорили о дивидендах мира. Когда и почему это началось? И еще. Сегодня вечером я так и не услышала слово "оптимизм". Я помню рейгановский "сияющий град на холме" и то, как он говорил даже на такие непростые темы, как оборона. Почему же вы обошли стороной оптимизм?

Роджер Закхайм: Мне стоило произнести это слово. Мы однажды разговаривали с Мэттом Континетти о том, как Рейган понимал политику. В речи 1964 года "Время выбирать" он предлагал судить о политике по тому, ведет она страну вверх или вниз, а не влево или вправо. Он хотел, чтобы политика могла поднять всю страну. Президенту трудно добиваться этого изо дня в день. Но именно к этому он стремился на своем посту.

Думаю, дивиденды мира появились при Джордже Буше-старшем. На него очень сильно давили, чтобы он сократил расходы на оборону. Майкл Боскин, который возглавлял Совет экономических консультантов при Буше, говорил мне, что Буш отступил от своего обещания и допустил повышение налогов, чтобы не урезать оборонный бюджет. Берлинская стена пала, первая война в Персидском заливе закончилась победой. Люди спрашивали, почему на оборону по-прежнему нужно столько денег. К приходу Клинтона многие демократы и некоторые республиканцы уже хотели сократить расходы.

Джейн Харман: Бюджеты на закупки для обороны и разведки уже сократили. Я представляла округ, который зависел от оборонного сектора.

Роджер Закхайм: Я бы назвал это замедлением роста. Хорошо, внесем поправку, госпожа председатель.

Решимость общества, свобода и вера

Боб, участник из зала: У меня по текстам Рейгана сложилось впечатление, что главным оружием американской демократии он считал волю американского народа. Он прекрасно умел убеждать людей в своей правоте. С тех пор, на мой взгляд, это не удавалось ни одному президенту ни от одной партии. Удалось ли вам выяснить, откуда у него взялось это убеждение и какое значение он ему придавал?

Роджер Закхайм: Он пришел к власти с программой, призванной вернуть американцам решимость, которую подорвали сомнения картеровских лет и вьетнамский синдром. Думаю, после Ирака и Афганистана у нас сейчас похожая ситуация. Мы насчитали около 3 тысяч его высказываний за восемь лет, и почти тысяча из них касалась перевооружения.

Реплика из зала: Это влияние Франклина Рузвельта?

Роджер Закхайм: Уверен, "Беседы у камина" на него повлияли. Рейган был демократом "Нового курса" и верил в порядочность американцев. Он еще и понимал, что поставлено на карту. В 1986 году он сказал курсантам Военно-морской академии примерно следующее: в 1940-х люди гибли, потому что в 1930-х их страна не сумела сохранить свою силу. Он имел в виду изоляционизм. Рейган хотел избежать того, что случилось с Черчиллем. Тот не сумел убедить соотечественников противостоять нацистской военной машине до начала войны. По-моему, убедить демократическую республику вложить такие средства еще до начала вооруженного конфликта и заручиться поддержкой общества — выдающееся достижение.

Райан, участник из зала: Я стажируюсь у конгрессмена Обернолти. Вы уже проводили параллель с Питом Хегсетом. А какое место в этой картине занимает Марко Рубио? Есть ли здесь параллель с Рейганом?

Роджер Закхайм: Я не ожидал такого вопроса. Пол Райан и сенатор Джони Эрнст знают Рубио лучше меня, но главная параллель, которую я вижу, вот какая. Для Рубио очень важна мысль, что в основе американской республики лежит свобода. Она связана с историей его семьи — американцев кубинского происхождения. Свобода звучит во всех текстах и речах Рейгана. Когда я слышу, как госсекретарь Рубио говорит об Америке, он, как правило, начинает или заканчивает тем же словом.

Свен, бывший сотрудник Совета национальной безопасности: Я работал в администрации Рейгана и еще при трех президентах в Белом доме. По-моему, Рейган был лучшим президентом эпохи холодной войны, и с большим отрывом. Мне казалось, что вера в божественное провидение играла едва ли не решающую роль в его поступках. Он упоминал Бога и молился на заседаниях Совета национальной безопасности и перед моими докладами ему о контроле над вооружениями. Представление о том, что права даны Богом, и обращения к Конституции проходят через всю его работу. Какую роль, на ваш взгляд, играли вера и нравственные убеждения в его служении стране?

Роджер Закхайм: Свен, спасибо за вашу службу и за то, что поговорили со мной, когда я работал над книгой. Генри Нау знает об этом гораздо больше меня. Вера влияла на то, как Рейган относился к ядерному оружию, и это было заметно на конференции евангельских христиан. Судя по тому, что я выяснил, вера оставалась для него по большей части личным делом. После покушения она стала заметнее, и окружавшие Рейгана люди считали, что он изменился. Думаю, вера сыграла в этом свою роль. Нравственные взгляды, которые сложились у Рейгана под влиянием матери и других людей, помогали видеть противника таким, каков он есть. Он не мог смириться с мыслью, что сдерживание или разрядка могут стать постоянным решением. Для него было противоестественно, чтобы люди подчинялись государству, которое лишало их свободы, данной им, как он верил, Богом.

Аарон Маклин: Обязательна ли для мира через силу убежденность Рейгана в том, что американская система победит, а советская потерпит крах? Возможна ли такая стратегия без этой уверенности? Мне, например, не кажется, что нынешняя администрация США ждет, что соперничество с Китаем закончится крахом Коммунистической партии Китая.

Роджер Закхайм: Генри Нау помог мне увидеть более полную формулу: мир через силу ради свободы. После разговора с ним я по-другому прочитал материалы. Для Рейгана был ценен лишь такой мир, который обеспечивал свободу и американцам, и другим народам. Это вытекало из его веры в то, что Бог дал такое право каждому человеку.

Предыдущая статьяКитай хочет вооружиться космическим флотом: он сможет наносить удары по всей Земле