На официальной эстрадной сцене в первой половине восьмидесятых практически все певцы были на одно лицо. Выделялся разве что Валерий Леонтьев своим зеленым блестящим костюмом и курчавой копной волос.
Но "перестроечные" времена принесли для телезрительниц массу поводов для душевных расстройств – на экранах в вечерних передачах стали появляться советские рок-группы. Шоком были не только их музыка, но и внешний вид – длинные волосы, рваные джинсы. Однако и на таком фоне некоторым артистам удавалось выделиться. Vesti.ua подобрали самых известных фриков русского рока, которые были популярны в 80-е-90-е годы.
Жанна Агузарова – официальная марсианка
Главным фриком русского рока была и остается Жанна Агузарова. Она шокировала не только своим внешним видом, но и манерой общения, а также броскими заявлениями. Например, в начале восьмидесятых она сделала себе поддельный паспорт? в котором зафиксировала свой сценический псевдоним – Ивонна Андерс. Однажды она предъявила его милиции и за этот прикол попала под следствие. Несколько месяцев она провела в Бутырской тюрьме, а потом в Институте судебной психиатрии им. Сербского. После этого ее признали вменяемой и выслали из Москвы.
Многие ее появления перед публикой превращались в яркий перфоманс, который не просто притягивал внимание людей. В какой-то момент персона Агузаровой стала не менее притягательной, чем репертуар "Браво". Одни приходили на концерт послушать "Ленинградский рок-н-ролл" и "Кошки", а другие посмотреть на певицу, которую прозвали "марсианкой".
Фактически она дала толчок к появлению на советской рок-сцене многих фриков. Довольно часто солисты одевались кто во что гаразд с единственной целью – эпатировать публику. Конечно, мало кто из них ей подражал, но она первая показала зрителям и коллегам, что певице не обязательно выступать в мини-юбке, на шпильках и с огромных залакированных начесом.
Гаркуша и Веселкин – символ поколения и защитник ЛГБТ в СССР
Один из самых ярких скандалов, который произошел в те времена на советском телевидении, вызвал перфоманс ленинградской группы "АукцЫон". На одном из московских международных рок-фестивалей, который транслировался советским телевидением в прямом эфире, танцор питерцев Владимир Веселкин спустил с себя штаны и остался в балетном бандаже, который лишь прикрывал его гениталии, а сзади тонкая тесемка разделяла его ягодицы.
Неожиданно для всех зрителей на полэкрана показали голый зад артиста. После этого трансляция на некоторое время была прервана и возобновлена уже с начала выступления следующей группы.
Эта запланированная выходка на сцене была невинной шалостью по сравнению с тем, что устраивала группа "АукцЫон" на концертах. Например, под слова "Но, вот, чувствую, я это конец" Веселкин становился к залу боком и обхватывал рукой возле своих ягодиц нечто воображаемое. Но самой эпатажной сценой, которую "аукционеры" показывали на многих концертах, была имитация полового акта. Веселкин лежал на спине раздвинув ноги, а Олег Гаркуша ложился на танцора сверху и начинал двигаться.
И это Веселкин вытворял на сцене еще лет за пять до каминг-аута Бориса Моисеева. С 1991 года Владимир стал защитником прав ЛГБТ в СССР.
Несмотря на такие провокационные и запоминающиеся перфомансы лицом группы был не Веселкин и не Леонид Федоров, который создал группу, а другой шоумен – Олег Гаркуша. В конце 80-х-начале 90-х на базарах и в подземных переходах начинающие бизнесмены продавали значки и плакаты с портретами самых популярных русских рокеров — Цоя, Гребенщикова, Макаревича, а среди них висела фотография яркого, но грустного панка с раскрашенным лицом. Это был Олег Гаркуша, который стал одним из символов свободы нового поколения. Его пытались копировать в "прикиде" неформалы того времени. Режиссеры приглашали в картины сыграть эпизодические роли, чтобы показать — молодежь носит не только комсомольские значки и строгие костюмы.
После того, как в 1992 году Веселкин ушел из "АукцЫона", чтобы сделать свой музыкальный проект, Гаркуше пришлось одному удерживать на себе внимание. Среди музыкантов среднего роста он выглядел почти как Гулливер. Кроме этого, его фирменной фишкой стал пиджак, увешанный всякой бижутерией. Одни воспринимали это как стеб над советскими руководителями и главнокомандующими, у которых парадные пиджаки и кители были сверху донизу забиты правительственными наградами. Другие считали его иконой стиля – именно в те годы поклонники русского рока придумывали себе нестандартные прикиды из всего, что можно было найти дома или на блошиных рынках. Глядя на Гаркушу и его пиджак, было понятно, что для этого годится почти все.
Созданный в те годы образ продолжает его "кормить" до сих пор. В Питере был создан клуб имени его – "Гаркундель", а пиджак с бижутерией стал одним из главных и самых ярких экспонатов музея русского рока.
Петр Мамонов — галлюцинация русского рока
Среди русских рокеров многие снимались в кино, но самым успешным среди них оказался Петр Мамонов. У него нет актерского образования и во всех картинах он одинаковый – эксцентричный, заводной и экспрессивный изгой. По рассказам его партнеров по съемочной площадке в разных фильмах, что "Такси-блюз" (1990), что "Остров" (2006), Мамонов никогда не играет, а просто живет в заданных ситуациях. Именно поэтому фильмы, где сценарий сразу писался под него, имели успех.
Причиной такой большой любви кинорежиссеров к аматору стал удачный образ, который Мамонов создал для себя на сцене. По словам его биографа Сергея Гурьева, Петр на сцене был воплощением "буреломной русской дикости". Глядя на него складывалось впечатление, что на сцене психически нездоровый человек, у которого целый букет различных отклонений. Критики находили в этом особый шик и концептуальность. В кривляниях певца, когда у него изо рта текла слюна или пена, а лицо искажалось до неузнавемости, одни видели стеб над роботизацией, а другие считали, что это прикол над диагнозом "дряхлеющей страны".
Лидеру "Звуков Му" были удобны эти сторонние рассуждения поскольку никаких глубоких смыслов в свою "клоунаду" он не вкладывал. По словам его давнего друга, а потом и участника группы Александра Липницкого, Мамонов с юношества любил эпатировать. Например, повесить на ухо вместо серьги ручку от сливного бачка унитаза. Или, неожиданно для окружающих, разогнаться и врезаться в умозрительную стену и упасть на землю. А после этого лежать и наблюдать за людьми, которые собрались вокруг и обсуждают его.
На своих концертах, а потом и моноспектаклях, он создал настолько отталкивающий образ, что неподготовленные зрители переживали состояние стресса. Однажды на спектакле Мамонова "Шоколадный Пушкин" женщина, приблизительно такого же возраста, как и он сам на тот момент, лет 55, вдруг, вскочила с места и вскрикнула: "Вас обманывают!" А потом упала в обморок. И она не была "подсадной уткой".
Из городского сумасшедшего Мамонов превратился в блаженного. Если раньше Петр придумывал себе образ и пользовался им, то в какой-то момент уже образ подчинил его себе. Артист поверил в то, что он юродивый и блаженный и, перебравшись жить в село, действительно начал вести такой образ жизни, который ему диктует "маска".
"Авиа" — история про вечный человеческий идиотизм
В середине восьмидесятых появилась питерская группа "Авиа", которую в полном составе многие считали фрик-кабаре. По сути, это первая советская рок-группа, которая на сцене сделала полноценное шоу. Кроме самих музыкантов, в концерте было занято еще десять-пятнадцать артистов, которые сопровождали каждую песню номером. А их стилистика была схожа с парадом советских физкультурников в 20-е-30-е годы ХХ века. Шоумены выстраивались в разные фигуры, разворачивали на сцене транспаранты с лозунгами в стиле "ДаешЪ Музыку!" Кроме этого, между песнями шоумен выкрикивал разные речевки.
Конечно, почти все поклонники группы считали, что это стеб над всем советским. Тем более, что в тот период СССР уже трещало по швам и капитализировалось.
Однако один из создателей группы Николай Гусев спустя годы, уже после распада команды развенчал это мнение. "Авиа" никогда не была пародией. Может, поэтому у нас так весело и получилось, — сказал Гусев в одном из интервью. — Мы тогда были искренне увлечены советским авангардом 1920-х — конструктивизмом, театром Мейерхольда, индустриальной музыкой и так далее. Ведь, отвлекаясь от политики, в искусстве это время было очень прорывное. Люди сделали большой шаг вперед и вверх, что отразилось на духе времени. Искреннее увлечение темой соединилось с ироническим подходом к советской действительности, которая тогда существовала. Но это ни в коей мере не пародия. Это балансирование на грани уважительного и иронического отношения. А вообще же, что касается обличительной стороны, „Авиа" — это история про бессмертный человеческий идиотизм, который никуда не девается и всегда жив".
