Глобальная торговля выстояла под ударом тарифов президента США Дональда Трампа — однако изменилась до неузнаваемости.
Financial Times пишет, что к таким выводам пришли аналитики McKinsey Global Institute в предварительной оценке итогов 2025 года в докладе "Геополитика и геометрия мировой торговли: обновление 2026 года".
Часть перемен носит временный характер — например, ажиотажный завоз товаров в США на опережение в ожидании высоких тарифов. Другие изменения, судя по всему, останутся навсегда — в первую очередь резкое сокращение прямой торговли между США и Китаем. Третьи — где-то посередине: например, бум торговли, связанной с искусственным интеллектом.
Пять ключевых тенденций 2025 года
Аналитики McKinsey выделили пять примечательных явлений прошедшего года.
Первое — экспорт США и Китая достиг новых рекордов, а мировая торговля росла быстрее мировой экономики. Направление торговых потоков существенно изменилось — прежде всего между теми партнерами, которых McKinsey называет "геополитически далекими", то есть в первую очередь между США и Китаем. Евросоюз утратил долю на китайских рынках. Зато Индия резко выделилась — за счет стремительного роста поставок смартфонов в США.
Второе — торговля, связанная с ИИ, стала главным двигателем мировой товарной торговли. Стоимость поставок полупроводников и оборудования для дата-центров выросла на 40% в период с 2024 по 2025 год. При этом экспорт, связанный с ИИ, обеспечил треть всего прироста мировой торговли: азиатские хабы — Тайвань, Южная Корея и ряд стран Юго-Восточной Азии — снабжали рынки по всему миру, прежде всего американский. Ограничения на экспорт и импорт части этого оборудования сдержали рост китайской ИИ-торговли до 16%. В докладе утверждается, что стремительное наращивание ИИ-мощностей продолжит стимулировать мировую торговлю и в 2026 году.
Третье — по формулировке самого доклада, "Китай расширил свою роль фабрики для фабрик". Пока его прямой экспорт в США оказался под ударом, Китай наращивал поставки машин и комплектующих в другие страны — прежде всего соседние, которые затем частично замещали китайские товары на американском рынке. Но во многих других случаях, отмечает McKinsey, экспорт китайских компонентов и оборудования не был связан с замещением потерянных американских продаж — он поддерживал расширение производственных мощностей на рынках третьих стран, особенно развивающихся. Это углубило роль Китая как поставщика промежуточных товаров, а не экспортера готовой продукции. В итоге китайский экспорт промежуточных и капитальных товаров в 2025 году вырос на $223 млрд, с лихвой перекрыв сокращение поставок в США на $130 млрд.
Четвертое — тарифы спровоцировали сложную перестройку торговых потоков. В том числе — временный ажиотажный ввоз товаров на опережение. В целом прямая торговля между США и Китаем сократилась примерно на 30% в 2025 году. Однако США примерно на две трети компенсировали выпавший импорт закупками у других поставщиков, а китайские экспортеры потребительских товаров — электромобилей, игрушек и другой продукции — снизили цены в среднем на 8%, чтобы найти новых покупателей. Страны АСЕАН, напротив, процветали в новых условиях. Зато компании ЕС, по данным McKinsey, оказались в двойных тисках — давления перенаправленного китайского экспорта и более высоких американских тарифов.
Пятое — несмотря на то что иррациональность произвольных и непредсказуемых тарифов Трампа осложнила жизнь производителям и торговцам по всему миру (неизбежно включая многих в самих США), ситуацию смягчили несколько важных факторов. Во-первых, угрозы Трампа оказались страшнее его действий. В конечном счете, как отметил Ричард Болдуин из IMD в Лозанне в своем посте на Substack "Почему тарифы Трампа не сломали мировую торговую систему", тот не сделал всего, чем грозил.
Еще важнее то, что его действия не вызвали ни волны ответных мер против США, ни — что принципиально — подражания агрессивному американскому отказу от обязательств и норм ВТО. Перед торговой системой стоят и другие серьезные вызовы — прежде всего агрессивная меркантилистская экспортная политика Китая. Однако США с их 14% мирового импорта товаров значат не так уж много. Как отмечает Болдуин в своем материале "Как "семьдесят пять процентов" спасли систему?", даже США и Китай вместе, на долю которых приходится 25% мировой торговли, погоды не делают. Остальной мир решил продолжать торговать — потому что зависит от нее.
Как выяснилось, в мировой торговле есть "огромный запас прочности на разрушение" — Адам Смит мог бы нам об этом сказать. Но пределы, возможно, все же существуют.
Что будет дальше?
Авторы доклада задаются вопросами, которые будут определять 2026 год. Лопнет ли пузырь ИИ? Не нанесет ли война Трампа с Ираном больший ущерб, чем его тарифная война 2025 года? И не приведет ли фактическое закрытие Персидского залива для экспорта нефти, газа и других ключевых товаров к потрясениям, с которыми уже не справиться?
Автор материала склонен к осторожному оптимизму — как бы плохо спланирована и осуществлена ни была эта война, Трамп, скорее всего, найдет способ объявить о победе и завершить ее.
Зато другой вывод куда более определенен: США больше не являются надежным мировым лидером. "Если страна может дважды избрать этого человека, она потеряла нить. Почему бы ей не избрать кого-нибудь еще хуже? Такая страна не способна обеспечивать надежную глобальную гегемонию. Вместо этого она превращается в непредсказуемый таран".
Достойной замены пока нет. Китай относительно предсказуем, однако его многолетняя неспособность избавиться от зависимости от огромного торгового профицита не внушает оптимизма.
Главный же урок 2025 года, заключают в McKinsey, прост: экономика оказалась устойчивее, чем многие боялись. И эта устойчивость понадобится нам снова — в полной мере.
Ранее мы писали, что Трамп и Рубио очертили сроки окончания войны с Ираном.
