ШОС как фундамент Китайского мира — результаты саммита в Бишкеке

С 31 августа по 1 сентября прошёл саммит ШОС в Бишкеке. На котором было принято 28 документов. В СМИ в основном оценивали заявления лидеров ряда стран, но не концентрировались на сути. То есть на обсуждаемых вопросах и принятых решениях. А зря. Сегодня можно вести речь об окончательном оформлении китайской цивилизационной альтернативы существующему мировому укладу и институализации оного через одну из международных организаций. А сама Шанхайская организация сотрудничества не только становится китаецентричной, но и создаёт практические механизмы размывания российских интеграционных структур. В первую очередь ОДКБ и ЕАЭС.

Процесс масштабный настолько, что США в преддверии саммита и во время него вели активную "фланговую дипломатию", проводя встречи и переговоры с отдельными участниками. Некоторые результаты такого подхода есть. Как минимум, в развитии формата ШОС+.

Предлагаю разобраться с произошедшим вместе.

Предыстория, или трансформация ШОС с 2022 по 2025 годы

Для понимания произошедшего в Бишкеке стоит посмотреть на историю организации, да и самой китайской дипломатии в последние годы. Шанхайская организация сотрудничества была учреждена в 2001 году. А ключевые положения и правила её функционирования зафиксированы в Хартии, принятой в 2002. На тот момент Россия являлась безусловным "политическим тяжеловесом" в регионе. И ШОС рассматривалась как международный инструмент сохранения и увеличения российского влияния. Участие КНР, Индии — демонстрация возможностей и политического веса Кремля. То есть подтверждение статуса "супердержавы". Что на тот момент (до речи Путина на Мюнхенской конференции 2006 оставалось ещё 5 лет) воспринималось США и ЕС как позитивный момент.

К 2019-20 годам баланс сил изменился. Роль России падает. Китай воспринимается уже как одна из супердержав, будущий конкурент США. Индия и Турция близки к тому, чтобы стать региональными лидерами.

Меняется и сама ШОС. Ядро организации — государства Центральной Азии — всё больше уходят из-под российского влияния в сторону сотрудничества с Китаем. А Шанхайская организация, создаваемая для решения вопросов региональной безопасности, борьбы с наркотрафиком, всё больше наполняется проектами экономического характера. В первую очередь за счёт развития инициативы "Пояс и Путь".

2022 год — последняя попытка РФ вернуть Центральную Азию под свой контроль — операция ОДКБ в Казахстане. И нежелание Путина выводить войска в оговоренный с Токаевым срок. Более того, озвучивается тезис о необходимости расширить мандат контингента и решать "проблемы в Узбекистане", который к тому моменту стал ключевым партнёром КНР в регионе. Именно тогда Китай и, частично, Турция активно вмешались в процесс. Результат — контингент ОДКБ за трое суток после визитов китайских представителей в Москву и Минск убрался из региона.

Китай воспринимает организацию как сферу уже своего влияния. И использует её механизмы для защиты своих интересов. Например, в 2022 году, поднятием уровня партнёрства с Беларусью и принятием этой страны в ШОС, Пекин создал для Москвы барьер на пути превращения Минска в "столицу одного из Субъектов Федерации".

КНР утверждалась как глобальная супердержава. И, фактически, предлагала альтернативу философии старого миропорядка. До того момента альтернативы тезису "либеральная демократия является условием для роста благосостояния граждан" не было. Что позволяло ЕС и США лоббировать трансформацию политических систем государств-партнёров. Китай своим примером и развитием "Пояса и Пути" демонстрировал иное — либеральная демократия не является необходимым и достаточным условием для экономического роста. Делая упор на экономическом сотрудничестве, не обращая внимания на особенности политического строя в государствах-посредниках. С точки зрения влияния на партнёров это просто был иной механизм. Если ЕС и США обеспечивали влияние через трансформацию политических систем и страх элит потерять "статус демократии", то Китай делал то же через инвестиции, присутствие в экономике и включение в глобальные цепочки торговли. У одних механизм — политика, основанная на ценностях либеральной демократии. У других — технологическая и логистическая привязка.

Но проблемой КНР на тот момент было отсутствие идеологической основы роста своего влияния в мире. Проще говоря, идеи нового миропорядка. В результате, в 2021-2024 годах были предложены четыре ключевые инициативы:

• Инициатива глобального развития, описывающая подходы в экономике и политическом сотрудничестве между странами. Во многом она перекликалась с идеями Повестки дня устойчивого развития ООН до 2030 года.
• Инициатива глобальной безопасности. Это дальнейшее развитие идей "новой концепции безопасности", сформулированной китайскими элитами в конце 90-х. Суть в том, что предотвращение конфликтов возможно за счёт расширения экономического, гуманитарного развития и отказа от "антагонистического блокового" взгляда на мир.
• Глобальная инициатива цивилизаций. Это уже политическая инициатива, суть которой развитие многообразия и сотрудничества между государствами на основе многополярности и равноправия. При этом подчёркивается необходимость сохранения и развития глобальной экономической системы. Кстати, эта концепция дала старт обновлению и активизации механизмов "мягкой силы" Китая.

Все три инициативы апеллировали в первую очередь к государствам Азии, Африки, Южной Америки — странам, которые не находятся в ядре существующей мировой системы. При этом очевидно противопоставление "блоковому" взгляду на мир декларируемого Китаем равного участия. Вместе три инициативы создавали целостную концепцию взгляда на мир, которую Пекин мог предложить своим партнёрам. Однако в подходе было слабое место — недостаток институализации. Проще говоря, если конкуренты имели целый набор международных структур и площадок для продвижения собственных идей (США и ЕС, например — НАТО, ОБСЕ, Совет Европы, множество региональных структур, РФ — ОДКБ, ЕАЭС, частично СНГ), то у Китая таковых практически не было.

И вот на этом моменте стоит вспомнить про ШОС. Но данная организация была создана как российско-центричная. Её фокус смещён на вопросы безопасности. А структура не отвечала задачам продвижения китайских цивилизационных инициатив.

Начался процесс постепенной трансформации Шанхайской организации сотрудничества в полноценную международную организацию. Мандат которой распространяется и на вопросы гуманитарного характера, экономическое взаимодействие участников. Цель — создать площадку для демонстрации (как внутренние правила сотрудничества в ШОС), старта и продвижения китайских инициатив.

Именно для этих целей, кроме собственно ШОС, в 2024 году был создан формат ШОС+ — диалоговая площадка, в которой принимают участие как члены Шанхайской организации сотрудничества, наблюдатели, партнёры, так и специально приглашённые государства и международные организации.

В 2025 году Китаю удалось усилить ШОС+ за счёт привлечения к диалогу Малайзии, Индонезии, Мьянмы, Непала, Камбоджи, Лаоса, Вьетнама, Турции, Египта, Азербайджана, Армении (для справки, из государств, не входящих в ШОС, в 2024 году в создании формата принимали участие Монголия, Катар, ОАЭ, Турция, Туркменистан). Фактически речь шла о структуре, которая объединяла большинство государств Юго-Восточной Азии и ряд влиятельных стран Ближнего Востока. Если оценивать процесс через призму конкуренции США и КНР, то речь шла о формировании пула государств, способных к совместным действиям по сдерживанию давления Вашингтона. Но, в силу ряда противоречий между участниками, с, пока что, ограниченным ресурсом для согласованной политики по продвижению своих интересов.

Новая цивилизационная инициатива как наполнение ШОС

Ключевое событие саммита ШОС 2025: Си Цзиньпин озвучил Глобальную инициативу управления (Global governance initiative, GGI). Она призвана стать одной из ключевых рамок (вместе с озвученными ранее глобальными инициативами развития, безопасности и цивилизаций) продвижения идей и интересов КНР в мире. GGI фокусировалась на пяти ключевых направлениях:

1. Суверенное равенство — равное право государств на участие в глобальном управлении. Без преференций той или иной стране по причине размера, истории, политического строя и так далее. Это прямой посыл на деконструкцию привилегированного положения отдельных государств (читай доминирования ЕС и США). Привожу цитату: "Если позволить себе отступать от принципа суверенного равенства, международные отношения выродятся в игру между державами, а международное право потеряет свою основу".
2. Приверженность международному праву — всеобъемлющий характер международных норм, обязательств. Без исключений как для отдельных государств, так и в силу исторического момента.
3. Многосторонность (многостороннее сотрудничество). Продвижение механизмов совместного решения проблем и достижения целей. Проще говоря, пересмотр, сохранение и усиление механизмов глобализации в международной политике. С отказом от "блокового мышления" либо привилегированного положения одного либо нескольких государств. Отдельно подчёркивается роль ООН как ключевой площадки. При этом высказывается тезис о необходимости реформы организации и "подтверждения её статуса" государствами-участниками.
4. Принцип "люди прежде всего" (坚持倡导以人为本). Тут важна специфика восприятия. С одной стороны, это можно воспринять как декларацию ориентации на личный успех каждого. Но в расшифровке пункта упор делается на "населении стран" либо "нациях", интересам которых (а не отдельных государств) должна отвечать мировая система.
5. Ориентация на реальные действия. Декларируется необходимость подхода, ориентированного на результат. Как в вопросах преодоления проблем, так и в вопросах развития. В том числе в сокращении разрыва в развитии. Где "развитые страны" должны брать большую долю ответственности за результаты совместных действий.

Надо отметить, что КНР выбрала удобный момент для формулировки инициативы по изменению глобального миропорядка. В 2025 году, с приходом Трампа, США начали активно проводить политику деконструкции старой миросистемы. Логика Вашингтона проста — оптимизировать внешние издержки, сконцентрировать ресурсы и за счёт этого провести трансформацию своей экономики.

Для большинства государств мира такая политика несла угрозу. Они оказались не готовы к разрушению, как минимум, глобальной экономической системы. Европейский Союз, который мог стать новым центром "старого глобализма", сам находится в состоянии кризиса.

На этом фоне Китай выступает "защитником", формулирует принципы сохранения глобализма и усиления влияния развивающихся государств (либо в ином изложении государств "Глобального Юга"). Где основной механизм действий — усиление роли ООН, её реформирование с постепенной ликвидацией особых прав и правил для супердержав и блоков.

ШОС рассматривается как ключевая структура для реализации пунктов Глобальной инициативы управления и как "витрина" результатов её работы. Причём практическая составляющая уже в 2025 году выходила за рамки простой политики. Обсуждались вопросы инвестиционного, экономического характера, сотрудничества в рамках развития энергетики, искусственного интеллекта, логистики, развития человеческого потенциала.

2025 год также стал годом структуризации самой Шанхайской организации сотрудничества и фиксации её нового функционала. Тема безопасности, наркотрафика из ключевой превратилась в "одну из". Процесс шёл и раньше, с примерно 2022 года, но в 2025 это было зафиксировано в том числе в принятых документах. Стоит отметить, что такой процесс несёт прямую угрозу развитию, а в будущем существованию российско-центричных интеграционных структур на постсоветском пространстве.

Создание Универсального центра по вопросам безопасности расширяет возможности для военного и военно-технического сотрудничества участников. И в будущем может стать заменой механизмам ОДКБ.

Зафиксированный в Тяньцзиньской декларации тезис о необходимости сближения норм и подходов ЕАЭС к политике развития программы "Пояс и Путь" можно воспринимать как подготовку к подмене механизмов и правил Евразийского экономического союза правилами и механизмами сотрудничества в рамках "Пояса и Пути".

Китай начал не только реформу ШОС, но и заложил фундамент для будущего перехвата других российских интеграционных механизмов. В первую очередь ОДКБ и ЕАЭС.

Шанхайская организация призвана стать базой для продвижения китайских инициатив. Масштабирование и экспансия будет проходить через другие механизмы. В частности:

Формат ШОС+ в качестве дискуссионной и политической площадки для продвижения отдельных тезисов Глобальной инициативы управления. Отдельных — потому что среди участников есть влиятельные государства, имеющие собственные подходы к региональной и глобальной политике. Тем не менее, ШОС+ может стать пулом стран, выступающих с единых (либо близких позиций) в вопросах реформирования ООН.

Такой подход нашёл отражение в виде создания "группы друзей инициативы глобального управления" из 43 государств-членов организации. Которая активно поддерживает и включилась в работу инициативы ООН-80 по реформированию структур Организации Объединённых Наций. Показательно, что в результате реализации подобных подходов (создание "групп друзей" иных инициатив КНР) происходит усиление влияния Китая на отдельные структуры организации. Например, Международный союз электросвязи (ITU), Продовольственная и сельскохозяйственная организация (FAO).

Таким образом, для Китая основными задачами саммита 2026 года были:

• Дальнейшая формализация (через принятие документов) механизмов реализации Глобальной инициативы управления внутри ШОС.
• Развитие механизмов сотрудничества в военно-технической и экономической сферах. В том числе продолжение политики размытия границ влияния российско-центричных интеграционных структур (ОДКБ, ЕАЭС).
• Вовлечение руководства ООН (в том числе Генерального секретаря) в реализацию положений GGI на уровне ШОС и ШОС+.
• Усиление диалоговой площадки ШОС+ и подготовка к наполнению данного формата конкретными многосторонними проектами в экономике, политике и безопасности.
• Подтверждение и утверждение формата ШОС как площадки, на которой возможны результативные переговоры между конфликтующими государствами. А также начало утверждения ШОС и ШОС+ в качестве площадок для обсуждения региональных, глобальных проблем и формирования политик их преодоления.

Интересы других участников в 2026 году

Для Индии ШОС необходима в свете сохранения отношений с РФ и усиления сотрудничества с постсоветскими странами, которые в значительной мере являются участниками российско-центричных интеграционных структур.

Усиление роли КНР в ШОС не несёт для Индии сиюминутных рисков. Скорее, наоборот. В условиях, когда США целенаправленно уничтожают мировую систему торговли, стремятся перейти в сотрудничестве от многосторонних форматов к набору двухсторонних договоров, для Индии крайне важно сохранение глобальной системы.

В то же время Дели выстраивает собственную систему партнёрств и влияния. В 2025 году началась реализация проекта India Middle East Europe Economic Corridor. Чуть позже был подписан договор о зоне свободной торговли между Индией и ЕС. Соответственно, тактически Дели может:

• рассчитывать на сотрудничество с Китаем и некое сопряжение механизмов реализации проекта срединного коридора ("Пояс и Путь") с инициативой IMEEC и коридором "Север-Юг";
• сохранение механизмов политического сотрудничества с Ираном, поддержка позиции КНР по необходимости политического урегулирования проблем отношений Тегерана и Вашингтона дают Индии возможность в будущем усилить своё присутствие в иранской экономике и, возможно, получить доступ к ресурсной базе.

При этом наличие договора о ЗСТ с ЕС создаёт противовес возможному росту китайского влияния на индийскую экономику. А также позволяет рассчитывать на перенос части промышленных мощностей (как из КНР, так и из государств Европы) на свою территорию.

С точки зрения цивилизационных моделей, Индия имеет свою концепцию, сформулированную ещё в 2021 году — NORMS (New Orientation for a Reformed Multilateral System). С точки зрения необходимости реформ структур Организации Объединённых Наций, сохранения глобальной экономики она перекликается с китайской Global governance initiative. Но есть и отличия. Дели добивается постоянного членства в Совбезе ООН (что противоречит идее суверенного равенства) и трансформации в первую очередь мировых финансовых механизмов.

Таким образом, для Дели превращение ШОС в площадку реализации идей GGI является допустимым, но не желаемым вариантом.

Турция. Анкара активно усиливает своё влияние на Ближнем Востоке и в черноморском регионе. При этом Турция склонна к игре на балансе интересов различных игроков. Тут и торговля с Россией, и реализация идеи "срединного коридора" с КНР, и США с проектом TRIPP на Южном Кавказе. И, частично, даже Индия с её видением развития коридора "Север-Юг".

Таким образом, интересы Турции в ШОС на данном моменте можно обозначить следующим образом:

• Замкнуть на себя (свою территорию) часть грузопотока проекта "Пояс и Путь", а также проектов, реализуемых Индией, и грузопотока из государств Ближнего Востока и таким образом стать ключевым логистическим хабом между Южной Европой и Азией.
• Использовать фактор влияния КНР для обеспечения роста своего влияния на Южном Кавказе. А в перспективе (тот же южный маршрут "Пояса и Пути") в Грузии. Причём Китай в данном случае является важным партнёром, поскольку он может сбалансировать возможное противодействие со стороны России.
• Использовать существующие механизмы сотрудничества в ШОС и фактор влияния КНР в Центральной Азии для реализации собственных проектов. В первую очередь в энергетике, нефтегазовой сфере и транспортировке углеводородов из центральноазиатских государств в страны ЕС.
• За счёт перечисленного выше привлечь в свою промышленность технологии и инвестиции стран Азии. Фактически реализовать то, что пытаются делать ОАЭ — стать местом обмена технологиями (и частично товарами) между государствами Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и Европы.

Россия. Для Российской Федерации, учитывая ход войны против Украины, открытые конфликты с КНР, Индией или Китаем нецелесообразны. В то же время в Кремле прекрасно осознают растущую зависимость российской экономики от китайской и постепенную эрозию российско-центричных интеграционных проектов на постсоветском пространстве. Таким образом, интересы Кремля перед саммитом ШОС-2026 можно охарактеризовать как:

• Максимально сохранить уровни взаимодействия с КНР и Индией. И, по возможности, способствовать развитию направлений, которые дадут России доступ к обмену технологиями и технологическому импорту.
• Не допустить институализации китайской политики усиления своего влияния на ЕАЭС и ОДКБ. В том числе через жёсткие формулировки соответствующих документов и принятие совместных программ ШОС.
• Попытаться сыграть на противоречиях между Индией, Турцией и КНР для сохранения собственных позиций внутри организации.
• В то же время способствовать быстрейшему созданию механизмов финансового сотрудничества между членами организации (равно как и в более широком формате, с привлечением государств ШОС+). Включая механизмы взаимного инвестирования и кредитования.

США. Соединённые Штаты Америки не приглашены к участию на саммите ШОС. Однако формально для поддержки американской команды на проходящие в Бишкеке "Игры кочевников" в Кыргызстан прибыла американская делегация во главе со специальным посланником Сержио Гором и сенатором Стивом Дейнсом. Задачи которого были в проведении сепаратных консультаций с государствами-членами ШОС.

Стоит также отметить, что США в 2026 году активно проводили "фланговую дипломатию" — серию встреч и переговоров с государствами, которые на том или ином моменте присоединялись к инициативе ШОС+. К несомненному успеху Вашингтона можно отнести переговоры и подписание документов об оборонном сотрудничестве и экономической кооперации. В частности, в отношении Индонезии были установлены базовые тарифы в размере 19%, но при этом сделаны исключения (льготный режим) по ключевым товарным позициям индонезийского экспорта. В результате на саммите в Бишкеке Индонезия отсутствовала. Вместо этого президент Прабово Субианто поехал на Восточный экономический форум 2026 во Владивосток. Где 3 сентября провёл переговоры с В. Путиным.

Кроме того, США с октября 2025 по август 2026 провели:

• саммит центральноазиатских государств G5+1, где подписали ряд важных договоров с Казахстаном, Узбекистаном и обозначили возможность масштабных инвестиций в регион;
• переговоры с Арменией с подписанием рамочных соглашений по TRIPP;
• серию переговоров с Египтом. Это крайне важное направление для Вашингтона, поскольку успех на египетском направлении укладывается в концепцию контроля над ключевыми маршрутами мировой торговли;
• разной успешности переговоры с Индией, Пакистаном, Турцией, Вьетнамом.

Таким образом, интересы США на саммите ШОС были сконцентрированы, в основном, вокруг формата ШОС+. Основная задача — не допустить расширения площадки и её институционального оформления. То есть оставить в формате "дискуссионного клуба". Внутри самой ШОС для Вашингтона крайне выгодными были позиции Индии и РФ. Поскольку они тормозили превращение организации в один из ключевых механизмов реализации китайских "цивилизационных" инициатив.

Ход саммита и ключевые моменты Фланговая дипломатия "на полях"

На полях саммита ШОС Си Цзиньпин активно проводил двухсторонние встречи. В частности, за время саммита прошли переговоры с президентами Узбекистана, Кыргызстана, России, Монголии. А после саммита Си совершил визит в Египет.

Наиболее удачными для КНР можно назвать:

• Встречу с президентом Кыргызстана Садыром Жапаровым и подписание ряда двухсторонних договоров. Включая договор "о постоянном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве" и декларацию "о высококачественном развитии отношений всеобъемлющего стратегического партнёрства нового времени". Кроме того, было подтверждено дальнейшее развитие проекта строительства ЖД-инфраструктуры Китай-Узбекистан-Кыргызстан, участие КНР в развитии энергетики, транспорта. А также упрощение таможенных процедур. Отдельно — комплекс проектов "мягкой связанности" — развитие гуманитарного, образовательного сотрудничества.
• Визит Си в Египет. Ключевым результатом стало заявление о реализации политики сопряжения проектов развития "Пояса и Пути" с египетской программой Egypt Vision 2030. Что подразумевает китайские инвестиции в промышленность Египта (автомобилестроение, судостроение, энергетику, опреснение, транспорт, информационные технологии, сельское хозяйство). В политической декларации КНР зафиксировала поддержку Египта по вопросам совместного использования водных ресурсов Нила. И таким образом Китай демонстрирует готовность быть посредником в споре Египта и Эфиопии в вопросах ГЭС "Хыдасе" (в значительной мере построенной и оснащённой китайскими компаниями).

Фактически Египет становится ключевым хабом КНР в Северной Африке. Что существенно ограничивает возможности реализации политики Трампа по получению контроля над ключевыми маршрутами международной торговли.

На самом саммите Си Цзиньпин выступил с "четырьмя инициативами" для ШОС. Которые, предсказуемо, укладывались в концепцию Глобальной инициативы управления. И тут показательно, что Нарендра Моди в своём выступлении, фактически, дополнял идеи председателя КНР. Но формально он отталкивался от своих прошлогодних тезисов "расшифровки" ШОС — S (Security), C (Connectivity) и O (Opportunity). Ниже дам краткую характеристику "4-м" предложениям Си и связанности с индийским видением.

1. Тезис о будущем совместном процветании и "инклюзивной экономической глобализации", что перекликается с тезисами "Суверенное равенство" и "многостороннее сотрудничество" из Глобальной инициативы управления. И это полностью перекликается с тезисами Моди. Оба лидера расширили тезисы на необходимость выстраивания экономических механизмов взаимодействия между странами.
2. Безопасность. Важное место в выступлениях и Си, и Моди. И тут важно расширение восприятия данного блока с безопасности членов ШОС на проблемы в других регионах. В частности, Моди во главу угла поставил урегулирование вокруг Афганистана и "кризиса в Западной Азии", имея в виду весь комплекс конфликтов, охватывающих Израиль, Ливан, Сирию и страны Персидского залива. Си оформил тему безопасности в ещё более комплексном формате. Он добавил темы борьбы с сепаратизмом, киберпреступностью и вопросы обеспечения ядерной безопасности. А также связал тему с тезисом "суверенное равенство" — указал на необходимость защиты от вмешательства "внешних сил во внутреннюю политику государств".
3. Третье предложение Си практически полностью пересказывает блок "Люди прежде всего" из концепции GGI. Но тут лидером КНР, кроме вопросов благосостояния наций, были озвучены предложения сотрудничества в области образования, культуры, науки. То есть Китай предложил формирование и расширение механизмов "мягкой силы" внутри ШОС и в отношениях ШОС с партнёрами. Причём он говорит о создании "сетей" в области образования, СМИ, бизнеса, аналитических центров. И, впервые (!!!) на международных площадках, "сети" партийных партнёрств. Показательно, что тезисы Моди практически совпали с тезисами Си.
4. Обновление системы управления. В понимании трансформации роли международных институций (в том числе ООН) и "укрепление многополярности". Моди напрямую не выводит это в отдельный блок выступления, но его тезисы перекликаются. В данном случае предложение носило практический характер — реализация подходов GGI и развитие отношений между ШОС и международными организациями.

Единственным, кто выступил с альтернативной моделью, был… Лукашенко. Вероятно, это результат его поездки в Москву перед саммитом ШОС. Либо просто демонстрация катастрофического непонимания ситуации. Лукашенко выступил с критикой "пассивности" организации и предложил к обсуждению и развитию проект "Евразийской хартии многообразия и многополярности в XXI веке". Эта концепция — результат наработок МИД РФ, и она была озвучена в 2024 году как совместное видение РФ и Беларуси. В том числе как идея, конкурирующая на региональном уровне с озвученной Си Глобальной инициативой управления.

Данный демарш я склонен трактовать как часть активности Путина по сохранению своего влияния в ШОС. А заодно снижением темпов развития беларуско-китайского сотрудничества.

В остальном же он был сконцентрирован на Кавказском регионе. Путин провёл переговоры с руководством Турции и Армении. Россия стремительно теряет влияние на Южном Кавказе (усиливаются преимущественно Турция и КНР). На этом фоне встреча с Пашиняном была призвана продемонстрировать вовлечённость РФ в проблемы региона. И стремление Кремля сохранить своё присутствие. Что и было продемонстрировано в тезисах о российской базе и необходимости сделать выбор о векторе развития Армении (ЕС или ЕАЭС).

В свою очередь американская делегация в Кыргызстане (формально не участники ШОС) провела встречи с руководством этой страны (что естественно). А также с руководителями Таджикистана, Узбекистана и Армении. К успехам США можно отнести контакты именно на армянском направлении — подтверждение важности сотрудничества Вашингтона и Еревана. А также обсуждение механизмов реализации проекта TRIPP. Что на фоне концентрации повестки ШОС на проекте "Пояс и Путь" можно считать публичной демонстрацией наличия и американского влияния на процессы на Южном Кавказе.

Ключевые документы, или здравствуй, китайский мир

В результате работы саммита ШОС были приняты 28 документов, которые охватывают сферы экономики, безопасности, научно-технического сотрудничества, гуманитарной сферы. Их можно разделить по блокам, которые совпадают с политикой КНР по имплементации GGI.

Технологический контур влияния Китая

В частности, на глобальном уровне Китай концентрируется на создании механизмов сотрудничества в области энергетики, зелёной энергетики, информационных технологий и ИИ. Этому направлению посвящены пять документов. Два из которых ("Зелёный технологический коридор" и "план по информационной безопасности") носят прикладной характер. Остальные декларируют развитие технологического взаимодействия внутри ШОС (читай с КНР).

Можно говорить, что КНР создаёт базу для формирования своего "технологического" контура через инструментарий ШОС. И это в полной мере отвечает задачам институализации Глобальной инициативы управления.

Безопасность и военно-техническое сотрудничество

Тут важнейшими документами являются:

• Положение об Универсальном центре по противодействию вызовам и угрозам безопасности государств-членов ШОС. Это наполнение практическим смыслом механизма созданного в 2025 году Универсального центра. Он во многом дублирует механизмы ОДКБ. И в положение внесены, например, пункты о ежегодных совместных учениях, расширены пункты о военно-техническом сотрудничестве.
• Положение об Исполнительном комитете Антинаркотического центра ШОС. Важный документ. Антинаркотический центр в его теперешнем виде создан в 2025 году. И по своим полномочиям способен перехватить координацию правоохранительных структур по линиям СНГ, ОДКБ, ЕАЭС. Полноценное формирование исполнительного комитета (со штаб-квартирой в Душанбе, а не Москве) — институализация данного процесса.

А также были приняты два прикладных документа — программа по борьбе с распространением наркотиков и программа борьбы с наркозависимостью.

Отдельная тема — документы по ядерной безопасности и целый раздел, посвящённый данной теме в ключевом документе саммита — Бишкекской декларации.

Таким образом, КНР формирует свой контур безопасности и сотрудничества в данной области на базе ШОС. И тут важно отметить, что формируемые органы, равно как и темы (например, ядерная безопасность и разоружение), выходят за рамки функционирования ШОС, заданные при создании организации. То есть из "клуба государств", сконцентрированных на внутренних проблемах, организация трансформируется в структуру, способную и готовую выдвигать предложения на глобальном уровне.

Выход на глобальный уровень как политического субъекта

Третье ключевое направление — изменение характера внешних отношений ШОС. Выше я описывал подходы КНР к реализации идей GGI через активную работу со структурами ООН и создание пилотной площадки работы инициативы на базе Шанхайской организации сотрудничества. Тут показательно активное участие генсека ООН в работе ШОС и ШОС+.

Ещё один момент — Бишкекская декларация глав государств. Там содержится сразу несколько тезисов, направленных вовне. То есть декларация о солидарной позиции ШОС по глобальным вопросам. Среди ключевых:

• Тезис о необходимости ядерного разоружения и недопустимости распространения ядерного оружия (данный тезис крайне неудобен для РФ в свете попыток Москвы использовать "ядерный шантаж" в вопросах завершения войны в Украине).
• Призыв "предпринять усилия для подписания и ратификации Конвенции ООН против киберпреступности" (это уже позиция в поддержку инициатив Генсека ООН).
• Позиция по урегулированию кризиса на Ближнем Востоке. Подчёркивается поддержка территориальной целостности Ирана, его права на "суверенное развитие". И, что важно, выход из кризиса увязывается с урегулированием "палестинского вопроса" как одной из его первопричин.
• Высказывается тезис о необходимости вовлечения Афганистана в региональные процессы и повторяется идея о "формировании инклюзивного правительства" в этой стране как основе стабильности и развития.
• Декларация выступления ШОС за "дальнейшее совершенствование и реформирование системы глобального экономического управления" и декларация непринятия "односторонних принудительных мер, противоречащих Уставу ООН и другим нормам международного права" (это, как и пункт по иранской проблеме, носит преимущественно антиамериканскую направленность).

Отдельно стоит упомянуть тезис о необходимости сопряжения механизмов взаимодействия внутри ЕАЭС с механизмами и правилами инициативы "Один пояс — Один путь" (ОПОП). Данный блок поддержали 8 государств (перечислены в тексте). Логично, что без Индии. Но он важен, поскольку создаёт условия для сближения политик ЕАЭС к политике КНР в рамках ОПОП. Либо созданию параллельных механизмов, которые со временем могут привести к эрозии ЕАЭС как интеграционного формирования.

Институциональное оформление ШОС как китайского проекта

Наиболее важным документом саммита стал "технический" документ — Протокол о внесении изменений и дополнений в Хартию ШОС от 7 июня 2002 года. Он в корне меняет характер работы органов организации. Документом была трансформирована роль Секретариата ШОС. Структура становится постоянно действующим органом (ранее де-факто, сейчас де-юре) и получает право контролировать выполнение решений органов ШОС. То есть право контроля над национальными правительствами в сфере выполнения международных обязательств. Генсеку ШОС и работникам секретариата напрямую запрещается получать указания от своих национальных правительств. А сам секретарь выбирается на трёхлетний срок без права переизбрания.

Меняется механизм партнёрства с ШОС. Если раньше партнёром организации могло стать только государство, то сейчас и "международные организации". Показательно, что после принятия протокола был принят "Меморандум о взаимопонимании между Секретариатом ШОС и Комиссией Африканского союза". При этом формализуется механизм предоставления статуса "партнёра". Для этого необходимо принять отдельное положение (вероятно, на следующем саммите ШОС), но это будет подход по оценке критериев приемлемости вместо непрозрачного механизма предложения партнёрства перед голосованием глав государств.

Показательно также, что стремление к расширению влияния ШОС нашло отражение в добавлении английского языка как официального языка ШОС.

Упомянутые выше Универсальный центр безопасности и Антинаркотический центр становятся постоянно действующими органами, чей статус и независимость зафиксированы в Хартии ШОС (уставном документе).

И, наконец, география. Москва окончательно потеряла статус "одного из центров ШОС". Местоположение секретариата зафиксировано в Пекине, Универсального центра — в Ташкенте, Антинаркотического центра — в Душанбе.

Таким образом, КНР провела первый этап реформы ШОС, не называя это реформой. Организация пока не стала однозначно китаецентричной. Но она:

• зафиксировала в своих приоритетах деятельности положения Глобальной инициативы управления;
• расширила сферу своих полномочий для проведения проактивной внешней политики сотрудничества;
• усилилась структурно. Причём ключевые органы ШОС находятся вне Российской Федерации.

ШОС+: позитива меньше

Если говорить о формате ШОС+, то тут позитива для КНР меньше. Что было прогнозируемо даже с точки зрения участников. Противоречия внутри ШОС заблокировали приглашение Афганистана и Туркменистана. Конфликт на Ближнем Востоке и удары Ирана по партнёрам США в Персидском заливе сделали невозможным участие делегаций Саудовской Аравии, Катара, Объединённых Арабских Эмиратов, Кувейта. "Фланговая дипломатия США" или опасения негативной реакции Вашингтона привели к тому, что от участия в саммите воздержались руководители Малайзии, Индонезии, Мальдивов, Камбоджи, Непала.

В таких условиях выносить важные решения на встречу с ограниченным числом участников для Си было бессмысленно.

С другой стороны, основной фокус 2026 года был смещён на реформу самой ШОС. И создание базы для дальнейшей политической экспансии. Китай это получил. Равно как и подтверждение статуса организации, на полях которой проходит обсуждение механизмов выхода из региональных кризисов. Ведь кроме деклараций по Ирану и Афганистану, прошли достаточно успешные переговоры между Азербайджаном и Арменией. А также цикл переговоров и встреч Эрдогана (с Путиным, Лукашенко, Гутерришем) по вопросам безопасности в Чёрном море, войны в Украине. Где, вероятно, речь шла о возможном заключении некоего аналога зерновой сделки 2022 года. Тогда именно Турция была основным посредником в решении данного вопроса.

Подводя черту под сказанным, можно констатировать, что Китай уже создал как теоретическую рамку альтернативной цивилизационной модели, так и практический инструмент её реализации. Проще говоря, будущую "витрину китайского мира". В это время Трамп начал новую тарифную войну с ближайшим союзником — Канадой.