Мы привыкли к звуку воздушной тревоги, поэтому в большинстве своем уже даже не обращаем на неё внимание. Мы слышим, как летит вражеский беспилотник, можем распознать звуки взрывов работы нашей артиллерии по врагу и наоборот, когда военные РФ сбрасывают на наши прифронтовые громады КАБы. Мы слышим все. Это пугает, но дает преимущество – время. Успеть встать с кровати и пройти в коридор, понять, что делать дальше. А как быть тем, кто не имеет этого преимущества?
Это – Дмитрий Стрельченко. Все свои почти 52 года он живет с врожденной полной глухотой. И в этой глухоте, в прифронтовом Запорожье он проживает войну.
Тихая жизнь и свои места
Мы встречаемся воскресного дня в центре города, на площади Митців. Как раз во время нашей встречи в городе объявляется воздушная тревога. Сирены, здесь установленные, начинают довольно громко выть. У прохожих на долю секунды на лицах проскакивает недовольство, а усталость становится еще отчетливее. Но – не у Дмитрия. Он увлечен разговором со своей коллегой, нашим сегодняшним переводчиком, Еленой Семенютенко, исполняющей обязанности председателя Запорожского областного отделения общества глухих. Мужчина не почувствовал, как завибрировал телефон с уведомлением об опасности. И просто не знает о ней, не слышит ведь.
– Ну он же всю жизнь так живет. Как оно там в детстве было – не помнит, были ли какие-то сложности и проблемы, а во взрослом возрасте – адаптировался прекрасно,– говорит Елена. Параллельно с тем, как я проговариваю вопрос, она сразу переводит его мужчине, жестовым языком. А потом – озвучивает мне движения его рук, мимики и губ.
У Дмитрия это наследственное. Мать была слышащая, а он – от рождения глухонемой. Но его состояние здоровья не мешало полноте жизни. У него множество друзей, с которыми любит активно проводить время — прогулки по Запорожью и Хортице, экскурсии, путешествия по Украине. Единственное, что сильно отличается , так это свои бытовые места.
— Он говорит, что ходит в магазины к "своим" продавщицам. Какие его знают, какие с ним уже какими-то жестами говорят, или пишут они на телефоне там. Потому что есть такие люди, которые или не понимают, или не хотят просто… Ну вот он рассказывает: я стою с покупками, продавщица что-то руками машет, видно, что ссорится. А ведь он не слышит, что он сделает? Он ей телефон, мол напишите, я не слышу, а она отмахивается, – пересказывает Елена.
Возникали проблемы и в общественном транспорте, когда водитель спрашивал выходит ли кто-то на остановке, а Дмитрий не мог на это ответить, и вынужден был ехать дальше.Говорит, что в коммунальных автобусах часто не работают или не обновляются электронные табло с названиями остановок, поэтому особенно сложно ориентироваться в темное время суток. На вокзале тоже непросто, потому что визуальной информации недостаточно.
Но в большинстве своем на вопрос "с какими неудобствами сталкивались" он отвечает "нет такого. Я очень люблю Запорожье, мне здесь все комфортно". Возможно, именно эта вынужденная мера, когда мужчина всюду ищет, а главное находит своих людей, и делает для него этот город еще более привлекательным.
Глухая война
Но адаптировавшись ко всему и установив крепкие якоря своей тихой жизни, 4 года назад Дмитрий столкнулся с новым испытанием.
– Ну, война это шок был, конечно. Для него – как и для нас всех. Представьте, мы за голову хватались, что делать и куда бежать, а ему? Тогда же не было еще этих всех мониторинговых каналов, пишущих ежеминутно куда летит, тогда приложение "Воздушная тревога" же появилось когда? Ну, не в первый день. Он просто читал новости и не понимал, как быть– рассказывает Елена.
С первых дней на помощь пришли соседи. Они договорились с Дмитрием, что будут его уведомителями. Когда объявляли тревогу – соседи заходили за ним и вели в укрытие. С друзьями же – создали свой чат, где извещали друг друга и о тревоге, и об обстрелах. А уже немного погодя, Дмитрий встретился с еще одной сложностью. Нравственной.
— Он говорит: во время войны стало больше случаев, когда к нему пытаются обратиться за помощью. Вот по улице он идет, и кто-то говорит ему, или что-то показывает ему. И просто пожилые люди, и вынужденно-перемещенные, спрашивают, как пройти, или еще что-то там им подсказать надо. А он… Ну как? И да, он говорит, что очень переживает по этому поводу, — переводит Елена.
Я спрашиваю у Дмитрия, что ему сейчас, в этих условиях, дается труднее всего. Он поджимает губы, пожимает плечами, еще немного думает, и отвечает:
– Очень страшно. Вы же видите, да, он показывает?
Дмитрий делает резкие движения руками, показывающие как будто что-то вырывается из его тела, потом несколько раз прихлопывает себя по груди и плечам – и снова этот активный резкий жест. 26 февраля он перенес ближайший к себе вражеский обстрел.
– Соседка к нему пришла. Это уже начался обстрел ночью, сильный очень, и она же — к нему. У него световой звонок, он вышел к ней, она говорит ему, мол сюда, в коридор. Сидели там, и через некоторое время – очень сильный взрыв. Это прилетело в соседний дом.
Дмитрий вместе с Еленой пытается объяснить, что с ним произошло в те секунды. Когда он почувствовал взрывную волну, прокатившуюся от российского "Шахеда". Дмитрий показывает, Елена же — только приговаривает: "Ну, вы же видите, что он показывает, да?"
И это действительно можно увидеть. По выражению лица, по скорости и резкости жестов было видно, что рассказывая об этом, Дмитрий словно снова испытал эти ощущения. Когда вздрагивает все тело, а мышцы – немеют. Когда ты впадаешь в ступор, не можешь двигаться, не можешь ни о чем думать. Елена пересказывает слова Дмитрия: у него очень сильно заболело в груди.
Большинство из нас в такие моменты неконтролируемого выброса гормонов, а с ним – и всплеска эмоций, испускают все самым простым и доступным нам способом – криком. Дима же этого сделать не мог.
В тот момент ему удалось быть дома, рядом с людьми, которые всегда ему помогают. Но у российской агрессии нет графика, и обстрелы были и есть сегодня, и днем. Когда мужчина на работе, на улице по делам, на прогулках по любимому городу.
– Он стал очень внимательно следить за людьми. Когда идет по улице – постоянно наблюдает, кто, что делает. Если видит, что люди как-то… Ну, начинают идти быстрее или бежать, постоянно смотрят в небо, начинают хвататься за телефоны, смотреть что-то там или звонить кому-то. Вот так он понимает, что что-то происходит, что-то снова летит на город,– объясняет Елена. –Особенно, когда видит, как все спешат зайти куда-нибудь внутрь, или в подземный переход спуститься, тогда понимает, что что-то уже да, серьезное происходит.
Сейчас, уже на 5 год полномасштабного вторжения, Дмитрий адаптировался и к нему. С развитием мониторинговых каналов – ему стало легче, проще и условно безопаснее. Он реагирует на оповещение тревоги на телефоне, смотрит, что и куда летит. Да даже так, внимательности – не убавляет. В ходе нашего общения раздался отбой тревоги. Дмитрий почувствовал, как завибрировал телефон, потянулся за ним, и еще до того, как взглянуть на экран — всматривается в небо.
Что нам делать?
По словам Елены, по состоянию на сегодняшний день в Запорожье, по приблизительным подсчетам, остается около 700 человек с недостатками слуха. Еще до начала полномасштабного вторжения в области жили более 2000 таких людей, и большинство из них уехали еще в первые дни. А из тех, кто остается в Запорожье – и местные, и внутриперемещенные лица с временно оккупированных и прифронтовых территорий области.
Наше общество – для них. Мы оказываем им всю возможную и невозможную помощь: коммунальные вопросы, пенсии, еще там какие-то соцвыплаты, оформление документов каких-то – везде наши переводчики с ними, сопровождают их. У нас, правда, всего 3-4 переводчика, и это очень мало, нагрузка большая у них. Но ничего, справляемся. И приложение это, запущенное сейчас, помогает очень.
Елена говорит о мобильном приложении, которое разработало Украинское общество глухих. Это сервис, в котором 24 на 7 в формате видеозвонков работают переводчики жестового языка. Когда человеку с недостатками слуха нужна помощь, он может просто с места позвонить по телефону переводчику, и тот, через экран телефона, предоставит всю помощь. Елена объясняет: жестовая речь не имеет ни родов, ни привычных нам правил словообразования. Некоторые жесты могут быть устойчивой конструкцией, едва ли не целым предложением. Так что просто писать текстом глухим – сложно, а слышащим – еще сложнее это понять. Поэтому именно жестовая речь, хотя бы в онлайн-формате, через телефоны – самый удобный вариант.
И Дмитрий – подтверждает это. Но добавляет: со всем можно справится, ко всему привыкнуть, адаптироваться и найти какие-то вещи, которые улучшат жизнь и сделают ее более удобной.Несмотря на войну, он остается социально активным: организует встречи для неслышных, проводит небольшие экскурсии по городу, потому что хорошо знает его историю и даже водит на прогулки внутренне перемещенных людей. Говорит, что общность и поддержка помогают не замыкаться в страхе.Наиболее нужна просто человечность и немного больше уважения.
Он говорит: хочется, чтобы относились с пониманием и спокойно. Чтобы не махали руками на нас, когда мы телефон им показываем, там написано, что нам нужно. Хочется, чтобы не делали вид, что не видят нас или не понимают наших потребностей. Ибо он сталкивается с таким. В больницах такое бывает у него, в пенсионном фонде. Вот так, он говорит, просто хочется, чтобы с уважением к нам– переводит Елена. –И тогда точно со всем справимся. И с войной – тоже.
Анастасия Лоцман
Источник: 061.ua
