В 2021 году Савик Шустер определенно отстает от повестки и выбирает темы, которые откровенно вгоняют в депрессию. Избитый COVID-19 не «зашел» ни гостям, ни аудитории. И даже потенциально скандальная тема референдумов, не вызвала должных эмоций на фоне «заупокойного» начала ток-шоу.
Живые люди в студии
Впервые после начала пандемии в студии Савика Шустера появились живые зрители. “Это праздник! На социальной дистанции, все прошли экспресс-тест, — сообщил ведущий и тут же спросил у них, — скажите, кто сегодня впервые прошел через тест?” Выяснилось, маловато: 17 из 48 зрителей.
“Немного”, — скорбно протянул Савик Шустер и привел статистику: по опросу аудитории “Свободы слова”, в среднем 21% взрослых считает, что переболел ковидом.
“Это много, — огорчился ведущий, хотя минутой ранее сокрушался из-за “немного”, — примерно 6 млн человек. А, по данным МОЗ, это 1 млн 200 тысяч украинцев. С ноября сокращается количество больных, но также и тестов, с 60 до 35 тысяч. Госпитализация не падает — 1600-1700 человек в день. Это очень много. В США госпитализируют одного из 30 заболевших, в Украине — каждого третьего. С одной стороны, все хорошо. С другой –тревожно”.
Наэлектризованный таким началом министр здравоохранения Максим Степанов начал с места в карьер барабанить статистикой-скороговоркой: заражаемость и смертность пошли на спад с декабря 2020 года; по состоянию на 1 декабря — 29 тысяч человек в больницах; на сегодняшний день — это 18 тыс 302 человека, то есть на 10 тыс меньше.
“Это одно из доказательств, что мы действовали правильно, — похвалил он себя, — Да, мы видим проблематику, что многие люди не обращаются к врачам при первых симптомах ковида, хотя способность нашей системы здравоохранения 75 тыс тестов в сутки, и это только ПЦР-тесты”.
Госпитализация остается на достаточно высоком уровне, посетовал ведущий, скорбно покачав головой.
Она не на высоком уровне, вспыхнул министр: “Она дошла до 2.5- 3 тысяч и уменьшается. У нас позитивная статистика по количеству людей, которые выписались из больниц”.
Савик Шустер продолжил донимать показателями смертности, дескать, и много умирает, и много от ковида. Шустеру суфлировала Ольге Стефанишина (фракция “Голос”), на которую у Степанова аллергия.
Призвав не меряться данными, поскольку борьба с заразой — дело комплексное и нельзя выхватывать один фактор, Максим Степанов вернулся к цифрам. По его словам, Украина находится на 34 месте по уровню смертности на 1 млн человек в Европе. У нас в 3,5 раза меньше смертность, чем в Великобритании и в 2,5 меньше, чем во Франции.
Дуэль на ковиде
Импульс Степанова передался Нестору Шуфричу (ОПЗЖ): “Извините, но вы врете. Почему кривая поползла вверх осенью, когда были выделены деньги на дороги, на 15%?”
“Чтобы это объяснить, надо (знать) основы медицины. А еще есть основы воспитания: слушаем и не перебиваем, — вспыхнул министр, — Мы не можем говорить, что все это связано исключительно с ковидом”.
“36% увеличена смертность в Ивано-Франковской области, — моментально перешел в контратаку Шуфрич, — И кто за это будет отвечать? То, что вы снизили тесты – значит, вы скрываете реальную картину”.
“Что значит «снизили тесты»?” — покрылся красными пятнами Степанов.
“У всех наших соседей тесты на 98% бесплатны, а вы вынуждаете людей платить”, — атаковал Шуфрич.
Если он ожидал нокаута Степанова, то просчитался — министр контратаковал броском «кобры»: “Вы лжете! 2383 пункты тестирования, где люди могут сдать тест бесплатно. Любой человек, который имеет контакт с больным ковидом, может прийти и сдать тест. У нас есть возможности тестировать 100 тыс тестов в сутки!”. (Вначале программы звучала цифра в 75 тысяч, — Vesti.ua).
На фоне разгоряченных дуэлянтов иммунолог Михаил Фаворов, который обещал Украине собственную вакцину, но в итоге привился в США по видеосвязи заявил: “Украина прошла очень прилично эпидемию — у вас смертность на уровне ноября, заражаемость на уровне октября. Смертность запаздывает иногда и до 3 месяцев. Смертность всегда будет запаздывать. У нас есть ощущение, что британский штамм вирус попал, но пошло снижение. После нового года карантин был введен очень удачно”.
“Он есть, он страшный!”
Пошел сюжет — журналист обзвонила несколько коммерческих клиник в разных городах, стоимость лечения ковидом (если есть отделение, не везде имеются) от 1 тыс до 12-18 тыс грн.
Зачем нужно было обзванивать клиники, если в государственных и коммунальных 66 тыс койко-мест для лечения больных ковидом, 55 тыс из них с подведенным кислородом, — пожал плечами Степанов.
И получил удар под дых от Ольги Стефанишиной (“Голос”). Она рассказала лайфхак по-киевски, когда люди заболевают в семье все, а тестироваться идет один, да и лабораторий в столице на 70% частые: “Люди не ходят тестироваться, у них нет доступа. И именно вы не смогли наладить этот процесс. Люди, не расслабляйтесь! Та статистика, что продуцирует МОЗ, неправдива: ковид есть, он страшный!”
“Я думал, в своем хайпе они перейдут к вакцинации,- заскрежетал зубами Степанов. — Когда я пришел в МОЗ, возможности всей системы, где вы работали замминистра, были 200 тестов в сутки”.
Здравоохранение их убило
Страху подбросила и завкафедры эпидемиологии Львовского национального медицинского университета Наталья Виноград: “Сегодня вирусу, который зашел в популяцию, надо выжить. Чтобы себя оставить, должен менять свои свойства, британский мутант, калифорнийский. И это только начало. И он будет пробивать наш иммунитет. Но у нас, благодаря тому, что люди подверглись риску инфицирования, большая часть защищенных. Коллективный иммунитет достаточно мощный.Но этот вирус дает сложную клиническую картину. И потом, мы сориентировали все три уровня системы здравоохранения на ковид, а куда пойти человеку, у которого хроническое состояние? Он лечится дома. Мы не могли обеспечить им медпомощь. Может, они бы 10 дней полежали и жили бы. Вот вам и смертность. Кто знает, в какую патологию это выльется потом?”
В дискуссию вступила лидер фракции “Батькивщина” Юлия Тимошенко: “У меня тут результаты социсследования. 83,2% людей в случае заболевания ковидом надеются на себя, на помощь друзей, только 6% — на помощь государства. Я вам расскажу, почему так. Более 400 клиник закрылось! В маленьких городах и в селах людям просто никуда не обращаются- некуда”.
“Это говорит о том, что, когда шел процесс выработки коллективного иммунитета, статистика об этом не знала. Билл Гейтс сказал, что будут еще страшнее вирусы. Нам надо пересматривать систему здравоохранения и систему нацбезопасности государства. То, что мы обсуждаем, это поверхностно. Страусиная позиция: закопали голову в песок и думали, что оно пролетело. Нет, не пролетело! Люди остались без полноценной медпомощи”, — заявила Тимошенко.
Вместо ответа Степанова «Свобода Савика Шустера» ушла на перерыв, в ходе которого Степанов оправдывался за “лампочково-носочный” карантин.
Уколоться и спастись
После перерыва перешли к вакцинации. Пошел сюжет — журналисты опросили киевлян насчет прививок от ковида.
«Не готов, не знаю, что это за вакцина, у меня такой возраст, что ошибка стоит жизни», «если российская, не буду», «хотела бы знать, что она качественная». «если бы правду все говорили, можно бы выбрать, но не китайской», «я не хочу, не думаю, это полезно для здоровья».
Ведущий спросил зрителей в студии, кто считают вакцинирование важным. Результат: для 12 из 48.
Сославшись на публикацию в “The Economist” Савик Шустер заметил – Украина до 2023 года не получит вакцину.
“Очень приятно будет опровергать “Экономист”, когда мы до 2023 года не просто вакцинируемся, я думаю, будет у нас вторая волна вакцинации”, — отметил Степанов. И неожиданно выдал цифру: только 38% медицинских работников готовы вакцинироваться.
Причина такой статистики — заполитизированность вопроса.
“Я точно знаю, мы будем вакцинироваться безопасной вакциной”, — возмутился Степанов.
Первым, кто внял призыву, оказался Шуфрич: “Я не хочу агитировать за российскую вакцину. Я хочу, чтобы вакцина в принципе была в Украине уже. У нас политический аспект доминирует над ответственностью над людьми и, боюсь, за это придется заплатить”.
Язык вакцины
В ответ Степанов пообещал в понедельник-вторник показать контракты (на вакцину). И, хотя его никто не просил, принялся оправдываться насчет российского “Спутника-V”: “Первый аспект — технический. Сколько в РФ вакцинировали? Порядка 10,5 млн (две дозы). Начали 5 декабря 2020 года. Поэтому разговоры о каком-то масштабном вакцинировании преувеличены. Даже документов никто никуда не подавал. И при всем уважении, РФ ни у Венгрии, ни у Сербии не забирала территории и не приносила смерти в страну”.
“Российские разработчики предложили Украине производить вакцину. Почему так долго договариваетесь?”- поддел Шуфрич.
Ольга Стефанишина не выдержала: “Мы на мировой карте вакцинации страна уже не третьего, а четвертого мира!”
В ЕС огромный конфликт с производителями вакцин, потому что, они не поступают не вовремя, тихо напомнил Шустер.
“Вакцинация стала вопросом мировой геополитики. Зная дипломатический талант Петра Порошенко, он бы не упустил шанс вовремя получить вакцину, — ввернул Артур Герасимов (фракция “ЕС”). — В мае мы могли за небольшие деньги присоединиться к фонду разработки вакцины. И деньги были- парламент выделил миллиарды. Сейчас началась вакцинация в Бангладеш. Когда мы догоним Бангладеш?!”
“Я не знаю, каким языком вам говорить: мы начнем в феврале. Все заявления дискредитируют сам процесс вакцинации: то вакцина не такая, то процесс не тот”, — внезапно опять вспылил Степанов.
“Вы бы лучше к людям обратились”, — сказал Шустер, показывая на аудиторию в студии.
Но министра было уже не остановить: “Это никому не интересно – подготовка к вакцинации!”
“Надо свою вакцину”, — подпустила шпильку Тимошенко. И не зря.
“Я говорил по этому поводу с президентом, деньги есть. В этом году предусмотрены средства на создание биокластера, на разработку и производство вакцин, как было при СССР”, — набрал воздуха в грудь министр. Да его подсек на взлете Фаворов: “Занять очередь- это не значит получить вакцину. Не думаю, что у вас сохранилисьте мощности, чтобы произвести массово свою вакцину”.
На что потратить 2 миллиарда
После перерыва говорили об эпохальном достижении — команда президента Владимира Зеленского выполнила обещание, приняв закон о референдуме.
Тот, да не тот, с места в карьер обрушилась на триумфаторов Юлия Тимошенко: “Я думала, референдум будет прописан так легко, как дышать. Когда мы прочитали этот проект, я могу сказать, что никакой народ по этому закону легко референдум не проведет”.
Далее последовал краткий анализ: и представитель ЦИКа нужен в инициативную группу, а он может не прийти, “к нам ни разу не пришел”, и обоснование придется писать, а, если ЦИК не одобрит, все насмарку, и вопрос всего один.
Даже если народ напишет вопрос, то ЦИК может длительное время не рассматривать, а потом отклонить, сказав, что он не обоснован, не актуален. Но даже если каким-то чудом ЦИК утвердит этот вопрос, то на 40 дней проект направляется президенту и он должен подтвердить, что народ можно спрашивать.” Никогда не позволят ставить тот вопрос, который хочет народ! — пришла к выводу Тимошенко, — Народовластие – это когда народ принимает решение, которое потом голосуется властью, а не наоборот”.
После свернула на газ и, в который раз, распиарила идею своего референдума. Для того, чтобы показать, как работает закон.
В защиту любимого детища поднялся первый вице-спикер Верховной Рады Руслан Стефанчук и начал опровергать пункт за пунктом: “Там есть обязательство предупредить ЦИК. Хочет прийти – не хочет, это на процесс не влияет. Президенту дается 15 дней на подписание законов”.
И тут же перешел в контратаку: “Мы рассмотрели проект Юлии Владимировны, просто Верховная Рада не поддержала его. В ст. 11 проекта еще + 8 пунктов, которые нельзя выносить на референдум. Поэтому мне кажется, надо быть последовательными в тех вопросах, которые вы предлагаете в законопроектах и что говорите после этого».
К слову, упомянул Стефанчук, это не бесплатная забава, стоимость референдума — 2 млрд грн. Поэтому надо думать, стоит ли потратить их на хайповые вопросы, или на вопросы, решающие будущее.
“Нас рассудит сам процесс проведения референдума”, — гордо заявила ЮВТ.
“Ни президент, ни ВРУ не провозглашают референдум. Мы впервые в истории Украины отказались от консультативных референдумов, как это было в 2000 году, это непозволительная роскошь!” — продолжал нахваливать свое детище (и себя) первый вице-спикер.
В Швейцарии большая часть референдумов консультативная, напомнил ведущий.
Стефанчук парировал: “У них есть возможность потратить. И население меньше. И экономика. А мы исходим из того, что есть. Единственное, что мы заложили –решение референдума имеет общеобязательный характер. Если не выполнено, у каждого гражданина есть право обратиться в суд”.
Скальпель для Гитлера
Савик Шустер упомянул высказывание народного депутата Сергея Рахманина о том, что референдумы привели к власти нацистов. Первый референдум в Германии тех времен — о выходе из Лиги наций- проходил в условиях террора, были запрещены оппозиционные партии (преимущественно левые, — Vesti.ua), в марте был открыт первый концлагерь “Дахау”.
В таких условиях 95% проголосовали за выход из Лиги наций.
Второй референдум — менее чем через год, объединение постов президента и главы правительства. К тому времени Гитлер физически уничтожил оппозицию. 90% избирателей высказались “за” объединение постов. Затем на следующем референдуме люди одобрили «ночь длинных ножей».
Четвертый референдум одобрил аншлюс Австрии.
“Одна из глав книги Гитлера –«Под властью плебисцита». Гитлер говорил, что самая важная глава его книги – именно эта. В Германии ныне запрещены всегерманские референдумы,но разрешены местные. Угроза заключается в том.что референдум – очень тонкий инструмент. Если ты имеешь хороший пропагандистский инструмент, можно предсказать, как народ проголосует. Вопросы общегосударственного значения – это все, что угодно. Решение референдума можно отменить только другим редеги референдума через три года. Что это означает на практике? Что с помощью этого инструмента вы выдергиваете любое положение Минских договоренностей, получаете позитивное решение – и все”, — тоном оракула просветил аудиторию «голосенок» Рахманин.
Стефанчук обиделся: “Когда мы хотим сманипулировать общественным мнением, всегда упоминаем Гитлера. Я хочу привести другие примеры, позитивные. 1991 год у нас, 2004 в ЕС. Референдум в Чили, который дал возможность отменить плохую Конституцию Аугусто Пиночета. Но мы не должны говорить, что наш народ не дозрел. Да, Конституция не дает нам оснований ограничивать вопросы общегосударственного значения”.
“Сравнение с Гитлером недопустимо, — поддержала Стефанчука Юлия Тимошенко, — Но то диктатура. Мне кажется, уровень образования нашей нации настолько высокий, что надо отдавать им формулировать вопросы, но чтобы результаты были воплощены в жизнь”.
“Этот закон нарушает Конституцию, — перешел к современности Рахманин, — Правом законодательной инициативы наделены президент, НБУ, народные депутаты. Вы наделяете таким правом народ, который не наделен этим в Конституции. Два решения КСУ прямо это запрещают”.
“А что делать народу, если он видит, что принимаются решения против национальных интересов? Люди не могут влиять, они что – молчать должны?!” — заступилась за народ Тимошенко.
Слово перешло к Михаилу Саакашвили, который принялся перечислять свои блестящие законодательные инициативы, которые были заблокированы. Заметив, что это не имеет отклика ни у коллег по политцеху, ни у киевлян в студии, он перешел к привычной яркой образности: “Сначала народ женится на новых властях, а потом власти наставляют ему рога”.
Реплика отклика также не имела.
Об ответственной нации
“Этот закон об усилении власти президента, — заявил Артур Герасимов. – И это типично для Зеленского. Говорят одно, а делают другое».
Ему громко и с хорошей дикцией пыталась суфлировать-оппонировать Ирина Верещук (“Слуга народа”). Получился дуэт. Возмущение Верещук было так велико, что она, взяв слово, обвинила лидеров оппозиции (Бойко, например), что они обещали, но никто не принял закон о референдуме.
“Правильно сказал Михо, что сломать эту систему без референдума невозможно”, — заявила Тимошенко.
Саакашвили нервно дернул щекой на “Михо”, но тут к микрофону вышел представитель президента в Конституционном суде Федор Вениславский и в который раз напомнил: закон получил одобрение Венецианской комиссии: “Те страшилки, которые рассказывали Шуфрич. Юлия Владимировна, есть в их проектах на сайтах ВР”.
“Так вы же лучше нас. Примите лучший закон!” — поддела его Тимошенко.
“Я очень хочу, чтобы этот инструмент, который мы дали, создал ответственную нацию”, — торжественно провозгласил Стефанчук.
В студии поднялся галдеж, но Савик Шустер, оценив красоту фразы, заорал “все! все! нам и так лишних 5 минут дали”.
Субъективно: бац. бац и — мимо
Строго говоря, тем не особо. Тарифы? Обсуждали неделю назад. Закон о БЭП? Как-то мелковато для эфира. Язык? Можно и под штрафы Тараса Креминя загреметь. Президентство Джо Байдена в США? Лучше помолчать.
Поэтому, ковид для Шустера был палочкой-выручалочкой. Тем более, утром в пятницу парламент принял закон, позволяющий быстро ввезти в страну вакцины и начать иммунизацию. Но дискуссия свелась к пикировкам, от которых разве что у Степанова, Шуфрича и Стефанишиной выделился адреналин в кровь.
Министра откровенно не интересовало, хотят ли украинские граждане вакцинироваться. Его оппонентам было все равно на проблемы с медициной сел и малых городков, о которых хотя бы упомянула Тимошенко. На полномасштабный баттл со Степановым Стефанишина выйти не могла — крыть-то нечем, последствия реформы Супрун налицо. Но и Степанов не мог сказать ей все, хотя, видно, ему очень хотелось это сделать. На таком фоне включения из ОАЭ, Израиля и США воспринимались как издевка. Понятно, что там все ок, но мы-то здесь, думали присутствующие.
Да и народ в студии сковывал. Отвыкли политики от народа. И блок о референдуме не помог. Напрашивается цитата “страшно далеки…”. но — декоммунизация. Нельзя.
