Владислав Стоколос, политолог-международник, специально для "Вестей"
Объем насущных проблем диктует уровень политической дискуссии. Пока наши политики соревнуются в популизме, рассказывая про регулярное повышение заработной платы в случае их избрания, многие развитые страны рассматривают сложные моральные вопросы в контексте общегосударственной важности. Сексуальные меньшинства, филосемитизм и право женщин на аборты являются реперными линиями для любого политика мирового масштаба. Каждый государственный деятель должен иметь свою позицию по этим вопросам. К примеру, лидеры многих стран отвернулись от президента Бразилии Жаира Болсонару, когда тот во время избирательной кампании заявил, что предпочел бы, чтобы его сын погиб в автокатастрофе, нежели стал гомосексуалистом. Британский журнал The Еconomist сразу же резко раскритиковал Болсонару, назвав его радикалом.
Предмет дебатов
Мнение политика касательно абортов также является одним из наиболее важных элементов уровня политической дискуссии. Ответ на этот вопрос позволяет мировым лидерам осуществлять некий идеологический зондаж своего коллеги и выстраивать на основании этого дальнейшую политику сотрудничества. К примеру, в 2016 году во время президентских дебатов в США между Дональдом Трампом и Хиллари Клинтон вопрос касательно права женщин на прерывание беременности был вторым по значимости после права американцев на ношение оружия.
Представитель демократической партии Хиллари Клинтон декларировала свою позицию как рьяной сторонницы абортов, даже на поздних сроках, вплоть до седьмого месяца беременности. Ее оппонент Дональд Трамп делал акцент на недопустимости подобных заявлений и указал на неотъемлемое естественное право человека на жизнь. Итог такой дискуссии заключался в установлении четкой границы между позициями оппонентов: Трамп выступает за пролайф, Клинтон — за прочойс.
Прочойс
Сторонники прочойс (pro-choice — англ. "за выбор") сформировали еще в середине XX века свое общественное движение, целью которого являлась реализация прав женщин на осуществления аборта. Их идеи исходят из простых истин:
- Право женщины распоряжаться собственным телом. Женщина, согласно конституционным нормам, обладает большими правами, чем эмбрион.
- Ненадежность методов контрацепции. Согласно индексу Перля, ни один контрацептив не дает 100% гарантии на защиту от незапланированной беременности.
- Нецелесообразность запрета абортов, поскольку любая власть в мире не имеет права вмешиваться в вопросы касательно тела и здоровья женщины.
Сторонниками такой моральной доктрины являются либеральные страны Европейского союза и Демократическая партия США. Однако стоит отметить, что вопрос касательно права женщины на прерывание беременности не зарождался в плоскости феминизма. Так, еще в XIX веке такие борцы за права женщин, как Элизабет Кэнди Стэнстон и Сьюзен Энтони яро выступали против легализации абортов, утверждая, что тем самым мужчина снимает с себя ответственность, отказываясь создавать семью.
Пролайф
Клевретами идеи пролайфа (pro-life — англ. "за жизнь") являются представители традиционных ценностей, которые проживают в странах с консервативной национальной доктриной. Посыл их идей заключается в неприкосновенности права на жизнь, которое появляется с момента зачатия плода. Необходимо понимать, что идеи пролайфа не являются чем-то характерным лишь для мусульманских стран. К примеру, в опросе Центра изучения общественного мнения CBOS в отношении проведения абортов от 2014 года 65% поляков посчитали аборт аморальным и неприемлемым явлением. Схожие позиции долгое время разделяли власти Ирландии и Лихтенштейна, а правительство Виктора Орбана в Венгрии и вовсе приняло в 2011 году новую Конституцию, в которой право человека на жизнь предусматривало защиту с момента зачатия. Сама этимология движения пролайф исходит из таких истин:
- Неприкосновенность жизни нерожденного ребенка. Как и их оппоненты, сторонники пролайф ссылаются на Декларацию прав человека, а именно делая акцент на том, что стоит учитывать не только права женщины, но и право ребенка на жизнь.
- Двойное наказание в уголовном праве. К примеру, в США за убийство беременной женщины дают двойное наказание, тем самым признавая жизнь ребенка как отдельного человека. Исходя из этого, пролайф выдвигает аргумент, что плод — это не часть тела женщины, поскольку у женщины не может быть четыре руки, четыре ноги, 92 хромосомы и так далее.
- Помимо этих основных догматов в движении пролайф существуют также религиозные и демографические причины.
Опасный туризм
По данным Всемирной организации здравоохранения и Института Гутмахера, в мире ежегодно проводится 25 млн небезопасных абортов, что составляет 45% от общего числа операций по прерыванию беременности. Это означает, что каждый второй аборт в мире делается нелегально и влечет за собой серьезные риски здоровью женщины.
Меньше месяца назад польское гражданское общество выразило протест решению Конституционного суда, запрещающего в стране аборты. Десятки тысяч демонстрантов вышли на улицы с плакатами и лозунгами с целью хоть как-то повлиять на это решение, однако власти пока не идут на компромисс. Всему виной 20-летнее доминирование на политической авансцене консервативной партии "Право и справедливость" Ярослава Качиньского, которая из года в год внедряет клерикализм в основу польской государственности.
Это тот пример, когда запрет абортов в европейской стране продиктован религиозными причинами. Влияние католичества на польское общество колоссальное, что позволяет Анджею Дуде и Матеушу Моравецкому, вместо следования опыту либеральных ценностей, опираться на консервативные идеи прошлого.
Журналист Зыгмунт Дзенцеловский недавно заявил, что в 1995 году польских женщин вывозили в Балтийское море и на судах делали им аборт, поскольку открытое море не считается территорией Польши. Сейчас времена поменялись, и, вместо открытого моря, польские женщины активно пользуются гинекологическим туризмом. На просторах польского интернета очень часто можно встретить рекламу словацких и чешских клиник по проведению абортов, что приводит нас к мысли о несуразности подобных запретов со стороны Польши.
Если закон запросто можно обойти, но путем предоставления лишних хлопот своим же гражданам, то какова ценность такого нормативно-правового акта?
Запретить нельзя, легализовать
Практика легализации проведения абортов в мире постепенно становится повсеместной. Даже одна из самых консервативных и религиозных стран Европы, Ирландия, благодаря действиям прогрессивного премьер-министра Лео Варкадара в 2018 году смогла легализовать право женщин на прерывание беременности. Примечательно, но запрет долгое время был продиктован не консервативными ценностями властей, а мнением всего общества Ирландии. Так еще в 1983 году на референдум была вынесена для рассмотрения восьмая поправка к Конституции, которая полностью запрещала проведение абортов в стране. Тогда 66,9% граждан высказались за ее внедрение, что поставило крест на легализации абортариев. Но, несмотря на это, ирландский феминизм более 35 лет боролся за право женщин на прерывание беременности и в результате добился своего.
Сейчас, согласно отчету голландской неправительственной организации Women on Waves, 25% населения планеты проживают в странах со "строго ограничительными законами об абортах". А согласно заявлению посла США по особым поручениям в делах женщин Мелани Вервеер, в 2012 году в Азербайджане и вовсе наблюдалась практика селективных абортов, где родители намеренно шли на аборт после того, как узнавали, что родится представитель не желаемого ими пола. Схожие тенденции наблюдались в Грузии и Армении, в которых так же, как и в Азербайджане, присутствуют древние принципы патриархальности и примогенетуры, когда перевес отдается наследнику-мужчине.
Консервативные традиции и догмы всегда являлись извечными преградами либеральных ценностей. Однако как прогрессивные страны типа Ирландии становятся на сторону консерватизма в вопросах проведения абортов? Виной этому ожесточенная правовая и политическая дискуссия, которая происходит вокруг статуса эмбриона. Такие политики, как Дональд Трамп, Анджей Дуда, Имран Хан, Себастьян Пиньера и другие, выступают за идею, что права человека возникают с момента его зачатия. Им противостоит другой лагерь политиков, которые считают, что аборт можно проводить до конца первого триместра, то есть до 12-й недели. Однако отдельно с этим существует и Хиллари Клинтон, которая и вовсе выступает за проведение абортов на поздних стадиях беременности. То есть, в ее понимании, проведение аборта за неделю до родов не считается убийством человека, а сразу после родов — считается.
Стоит также отметить, что придание эмбриону статуса человеческих прав тоже несет в себе существенные юридические издержки. Так, в Сальвадоре женщин могут преследовать за выкидыш, ведь подобные действия запросто можно криминализировать как "убийство по неосторожности". Как результат, когда заканчиваются споры касательно вопросов биоэтики, открывается пространство для дискуссии уже на юридическую тематику.
Исходя из этого, огромной проблемой в вопросах абортов является не отсутствие компромиссов между представителями пролайф и прочойс, а в том, что политики позиционируют себе компетентными в этой сфере, тем самым придавая конфликту между противоборствующими сторонами еще больший размах.
